Сундучок бабушки Нины. Сказ второй

Вот и приходилось селянам на Митьку надеяться. Как-то раз пас он коров и вдруг ему так скучно стало, хоть плачь.

– Волки! Волки! Волки! – вдруг закричал громко Митька, хотя клыкастых и в помине не было.

Люди с вилами да топорами прибежали раскрасневшиеся. Глядь, а Митька лежит себе на травке, да улыбается хитро.

– Ух, нелюдь! – крикнули сельчане и назад ушли.

В следующий раз снова пастушонку скучно стало.

– Волки! Волки! Волки! – закричал он громко, хоть опять никого и не было.

Люди с вилами да топорами прибежали, дела все побросав.

Глядь, а Митька этот снова на травке лежит да насмехается.

– Уф, озорник, и дадим мы тебе по шее! – крикнули сельчане и по домам.

На третий раз волки на самом деле из лесу вышли, видать им обидно стало. Набросились на коров да телят.

– Волки! Волки! Волки! – благим матом заголосил Митька, да только никто не прибежал на помощь.

Люди уже не верили лживому пастушонку. Покончив с коровами, волки набросились и на него. Обеспокоенные люди пришли утром на луг и ничего кроме белых косточек и не увидели.

Никогда не лгите, люди добрые, ибо обман вам жизнь всю поломает.

Выслушав отца названного своего, Ивашка улыбнулся и махнув рукой, сказал:

– Да я волкам бы этим голыми руками пасть порвал!

– Не зарекайся, сынок, – улыбнувшись сказал дед Николай, – а вдруг и на самом деле беда придёт.

Но Ивашка снова рукой махнул. Мол, сказки всё это. Пошёл он как-то на луг заветный и, пока коровы травку щипали, достал дудочку самодельную и стал играть на ней.

От чудной мелодии даже птицы петь перестали. И не заметил совсем, игрой увлечённый, Ивашка гостей незваных. А как увидел, то уж поздно было что-то делать. Вскочил и взяв палку попытался клыкастых отогнать от коров, жалобно мычавших.

– Волки! Волки! Волки! – закричал громко парень, да только до Кукуево не докричаться никак было.

«Что же делать?» – подумал горемыка.

– Смертный, уйди-ка ты лучше с дороги! – вдруг прорычал кто-то.

Ивашка обернулся и чуть рассудка не лишился.

То с ним не человек говорил, а волк. Присмотрелся Ивашка получше и вдруг понял – Волкодлак это проклятущий. Бросился к осине и сломав крупный сучок, ножичком заточил как мог, острым его сделав.

– Не подходи, упырь окаянный! – крикнул парень, размахивая осиновым колом.

Но Волкодлак лишь оскалился в улыбке, клыки свои огромные показав.

– Куда тебе, дубине стоеросовой, супротив меня идти! – зарычало чудище, вращая глазищами.