Горизонталь

– Книжка у меня на зоне была. «Эволюция человека. Наследие обезьян». Я ее раза три прочитал.

– Нахера?

– Больше нечего было!

– Выпить бы за мудрость!

– Так, мясо готово! – жуя, констатировал Лехан, – Ви-и-и-ика, отдай коньяк!

– Ты посмотри на него, жрет уже! – забухтел Кузьма. – Ну-ка, дай попробую!

– Все не сожрите! – переживал Микола.

– Готово! Ба-а-а-а-а-абы! – завопил Гусёк на всю округу, – гото-о-о-о-ово! Тащите канистру.

– Не слышат, по ходу. Николаус, иди поторопи их.

– А ты-то че тут раскомандовался, Санёчек? – пробухтел под нос Микола.

– Кузьма, если я ему втащу, ты серчать не будешь?

– Микола, иди уже! Не доводи до греха человека!

– Иду я, иду! – повесив нос, он отправился в дом.

– С гуля-я-янки я шла, торопила-а-а-ася… – снова завел свою песнь веселый гармонист.

Спустя полчаса все повешенные носы были подняты и отдавали приятным розоватым оттенком, знаменуя, что битва с пьянством началась. Официально. Даже Ленка отживела. А что еще простому люду надо? Один натурпродукт: зелень с огорода, мясцо соседское, собственными руками выращенное, коньяк, конечно, привозной, но кто привез-то, на минуточку, батя Гуськов – так что все, считай, свое, даже музыка русская народная.

Стемнело. На улице включили фонари. Для сентябрьской ночи было относительно тепло, потому со двора никто уходить не собирался. Да и комаров поменьше у костра. Кузьма и Санёчек тискали своих женщин, Лехан с Валькой нашвыривались, Гусёк-младший грустил, несмотря на льющиеся разговоры по душам.

– Да-а-а-а, жалко, конечно, что Алёнка ушла, – негодовал Микулай.

– Будешь сегодня лысого гонять, – засмеялся обнимающий свою пассию старший брат, – надо было двумя руками хватать то, что по праву твое, да? – Кузьма влюбленно-синими глазами посмотрел на девчушку.

– Твоя? – таяла в объятьях Ленка.

– А чья ж!

– Жениться вам надо! – выдала свой вердикт Валька. – Какая хорошая пара! Кузька вон крепкий какой, да и у Ленки стан хороший, рожать не перерожать.

Гусёк чуть не поперхнулся.

– Да какой мне еще рожать-то? Мне ж девятнадцать только.

– Самое то. Я в девятнадцать уже второго родила. И тебе Вика тоже надо. Сколько тебе?

– Двадцать два весной будет.

– Во-о-о-о-от! Еще чуть-чуть – и старородящей станешь. Потом ни один мужик на тебя не посмотрит.

– Чего к девкам пристала, ты ж… – пытался осадить жену Лехан, но осуждающий взгляд оборвал его на полуслове.