Горизонталь

– Ты мне дрова в поленницу обещал сложить! Сегодня!

– Мам, что так громко? Сейчас мозг взорвется.

– Пить надо меньше со своими этими. Только вышел, а уже все сердце матери истерзал.

– Есть таблетка от головы?

– На водку у тебя деньги есть, а за таблеткой к матери?

– Будут и деньги на таблетки, – Санёчек повернулся к стене, – и дрова сложу, только позже.

Клавдия Петровна вышла. Через пару минут вернувшись, она бросила в сына таблеткой, которая скатилась по одеялу на пол и нырнула куда-то под кровать.

– И как я ее достану? – Санёчек смотрел куда-то в темень подкроватья.

– И водички! – ледяная вода из колодца вылилась на голову страдальца. – Скажи спасибо, что из стакана, в тазу белье замачивается.

– Ма-а-а-ам, ну чего ты творишь? Совсем, шоль, с ума сошла?

– Будешь так с матерью разговаривать – схожу за скалкой.

– Да иду я, иду!

Кольцов героически сполз на пол и начал шерудить под кроватью. Пыль мерзко липла к мокрой руке, однако целительное колесо он все же нашел.

Подув на него, произошло обеззараживание. «Все, что упало у солдата, – упало на газетку!» – вспомнилось Санёчку. Без воды таблетка встала в горле.

– Мам, где мои штаны? – крикнул он.

– Заблевал ты все свои штаны! – раздалось из соседней комнаты. – Замочила! Стирать сам будешь! Я твою блевотню трогать не собираюсь. Ишь чего!

– Куплю тебе стиральную машинку, как разбогатею. Новую!

– Дрова иди укладывай, буржуй.

Санёчек осушил половину графина воды под аккомпанемент осуждающих вздохов матери и вышел во двор.

На улице было прекрасно. Не жарко и не холодно. Зефир подбежал к хозяину и весело вилял хвостом, за что получил небольшую порцию ласки.

– Жениться тебе надо, дурке!

– Зачем?

– Как это зачем?

– Ну я и спрашиваю, зачем?

– Штаны свои надень старые, королобый! – загорланила мать, – ходит он тут с голой жопой! Перед соседями-то стыдоба кака-а-а-ая…

– Вот скажи мне, Зефир, утро, а она уже на меня орет. Чего я сделал? – Санёчек повернул голову и ответил не менее тихо: «Я у себя во дворе.

Делаю, чего хочу, хоть голым могу ходить».

– Ты у меня во дворе! – Клавдия Петровна вышла в коридор и бросила в сына штанами. – Бестолочь! Сил на тебя нет. В могилу сведешь, буду к тебе во сне приходить.

– Ага, и долдонить, какой я никчемный и что жениться мне надо. Ты чего с утра завелась-то? Я ж еще ничего сделать не успел, а ты…

– Поговори еще тут.

– Мам! Ты…

– Не мамкай тут мне.