Предание о Тору

Хорошее заведение даже для нас, бродяг! – сказал бродяга и погладил себя по предательски заурчавшему животу.

– А почему ты стал бродяжничать? – вдруг решил спросить Тору.

Нищий заговорил с печалью:

– Думаешь, я всегда был бродягой? Нет, сынок, это не так. Меня зовут Эдвард, и раньше я жил совсем по-другому, как все нормальные люди. У меня была жена. Ее звали Адель. Детей, правда, Бог не дал, хотя мы их очень хотели. Я делал глиняную посуду, а моя жена расписывала ее красками. Она хорошо рисовала. Расписные горшки и кувшины мы продавали на городском рынке.

На то и жили. Но однажды Адель тяжело заболела и вскоре умерла. Расписывать посуду стало некому. А мне… стало не для кого жить. Мои горшки выходили все хуже и хуже, а потом я и вовсе прикрыл свою лавочку, так как беспробудно пил с горя. Лишился всего – жены, денег, жилья… С тех пор живу только тем, что подадут прохожие. Ты думаешь, меня не устраивает такая жизнь? Ошибаешься! Знаешь, после смерти Адель мне совершенно все равно, что со мной происходит…

Тору заметил, что глаза Эдварда увлажнились.

– Не надо, Эдвард, не грусти, – поспешил успокоить его юноша. – Послушай меня. Я не помню родителей – они умерли от чумы, когда я был совсем маленьким. Меня воспитал… – Тору задумался, рассказать ли новому знакомому об Иолле, и решил повременить. – …Дедушка. Я тоже мог бы решить, что без родителей навсегда останусь несчастным. Но их не вернуть, и я стараюсь жить дальше, несмотря ни на что. Верю, что в будущем меня ждет что-то хорошее, надо только в это по-настоящему поверить, без каких-либо «но».

Верь в себя и никогда не сдавайся…

Эти слова, похоже, зажгли в душе Эдварда слабый огонек надежды: Тору увидел, как глаза его заблестели. Нищий смахнул с лица слезы и, жалобно посмотрев на юношу, спросил:

– Ты правда так считаешь?

– Да, безусловно, – ответил хранитель. – Дело вовсе не в том, нужен ты кому-нибудь или нет на этом свете, а в том, нужен ли ты сам себе. Важна ли тебе твоя собственная жизнь? Думаю, Адель, глядя на тебя с небес, не очень рада тому, что ты сделал со своей жизнью.

Ей, наверное, больше понравится, если ты перестанешь просить подаяние и топить горе в вине…

– Думаю, ты прав, – грустно сказал Эдвард.

Так за разговором молодой воин и бродяга добрались до небольшого каменного дома с кованой вывеской в виде лошадиной фигуры, припавшей на одну ногу, и словами: «Хромая кобыла». Поднявшись по ступенькам, они вошли в заведение.