Предание о Тору

Лишь изредка останавливался юноша где-нибудь у ручья, чтобы немного отдохнуть и утолить жажду. За это время, к великой его радости, рана в боку совсем затянулась, и рубец превратился в небольшой шрам.

Воспитанник Иолла за все время своего путешествия не встретил по дороге ни одного населенного пункта, кроме одной деревни еще во владениях Вильгольфа. И вот очередным вечером вдалеке показалось какое-то сооружение. Порядком подуставший хранитель направился прямиком к нему.

Подъехав поближе, юноша обнаружил двухэтажное деревянное строение, в окнах которого горел свет.

Слышались человеческие голоса и смех. Висящая над входом жестяная табличка гласила: «Постоялый двор «Пилигрим».

Молодой человек спустился с коня, привязал его к деревянному столбу, подпирающему навес у входа, и вошел внутрь. Внутри корчмы оказалось довольно людно, шумно и дымно. Одни толпились возле карточного стола, наблюдая за игрой и болея за своих. Другие – спокойно потягивали пенное пиво из высоких кружек у барной стойки.

– Здравствуй, путник! – приветливо обратилась к Тору молодая пышнотелая женщина, стоявшая за стойкой, и широко улыбнулась.

 – Меня зовут Лаура. Я хозяйка этого заведения. Чем я могу тебе помочь?

Юноша, поневоле задержав внимание на бюсте трактирщицы, немного смутился и промычал что-то невнятное.

– Издалека?.. – сказала Лаура, чуть заметно хмыкнув. – Это единственное заведение подобного рода на всю округу. Так что, если желаешь, можешь здесь не только поесть и выпить, но и остаться на ночь.

Всего один золотой, и номер твой.

Тору, приятно удивленный таким радушием, неловко улыбнулся Лауре в ответ. Ему, по правде сказать, не очень хотелось останавливаться в злачном месте, но трактирщица, видать, не врала. Все лучше, чем под открытым небом! Он кивнул, достал золотой и положил на стойку перед Лаурой.

– Твоя комната – по лестнице вверх, вторая дверь налево, – чуть насмешливо сказала она, забирая монету и выкладывая перед юношей ключ.

Молодой человек поднялся наверх и, открыв указанную дверь, вошел в комнату.

Она оказалась маленькой, как кладовка, из мебели – только старая деревянная кровать, облезлая тумбочка с отломанной, криво висящей на одной петле дверцей. На тумбочке стояла зажженная масляная лампадка – ее слабый, неровный свет едва позволял осмотреть помещение. Под самым потолком виднелось крохотное оконце, куда невозможно дотянуться человеку обычного роста. Все это смутно походило то ли на келью монаха, то ли на тюремное узилище.