Предание о Тору

Этот пронзительный взгляд, кажется, просвечивал человека насквозь и выявлял то, в чем юноша не признавался даже сам себе. Какой-то невероятной древней мудростью тигр прозревал и его страх, и смятение, и усталость, и жажду жизни. Ум воина под этим взглядом стал туманиться. Необъяснимое чувство спокойствия и умиротворенности охватило юношу. «Все хорошо, не бойся, иди ко мне», – зашептал кто-то в самой сокровенной его глубине, этот шепот повторялся снова и снова, и противиться ему не хотелось. Меч выпал из руки воина, и Тору едва услышал его звон.

Юноша как бы в полудреме стал протискиваться навстречу гипнотизирующему тигриному взгляду…

Вдруг раздался громкий и протяжный звук горна, исходивший откуда-то издалека. Тору как бы очнулся – и замер в страхе. Тигр, пристально глядевший на него, отвернул морду и, задрав ее в небо, стал прислушиваться. За ним юноша разглядел двух других зверей, которые вели себя точно так же. А звук все тянулся и тянулся, заполняя собой всю округу. Тигры начали раскачиваться, как пьяные, а затем друг за другом повалились на землю и начали, изгибаясь, крутиться, будто обычные кошки, понюхавшие опьяняющей травы.

Кажется, они позабыли о человеке, которого только что хотели разорвать на куски.

Внезапно звук оборвался. Как только это произошло, тигры, вскочив на свои сильные лапы, стремительно унеслись прочь.

Тору осторожно выглянул из расщелины и, удостоверившись, что звери удалились, выбрался наружу, подобрав упавший меч со следами тигриной крови.

– Ну и приключение! – переведя дух, произнес воин и вытер холодный пот со лба. – Что все это значит? Кто меня спас?..

Сжимая меч и с опаской озираясь по сторонам, юноша двинулся дальше. По словам Рамерлы, до каменной пустыни Хаджи оставалось всего ничего. Сначала он едва переступал, но потом решил идти быстрее, чтобы покинуть опасное место до наступления темноты. Каждый шорох заставлял его вздрагивать. Он шептал слова молитвы Эввосу, обращался к дедушке Иоллу… Ноги устали, хотелось есть, а ущелье все не кончалось.

Юноша запретил себе останавливаться.

Начало смеркаться, когда он вышел из ущелья, оставив скалы позади, и вознес хвалу Всевышнему. Перед взором Тору во всей своей мертвой красе раскинулась каменистая пустошь.

Хаджи

Пустыня Хаджи простиралась, насколько видел глаз. Вытянутые, волнообразно стелющиеся по неровной поверхности тени от камней и скальных обломков походили на мертвых черных змей.