Предание о Тору

В один из таких ненастных дней на улицах Тиана появился незнакомец – скромно одетый старик. Плащ из грубой дерюжной ткани серого цвета с размашистыми рукавами, перехваченный широким оранжевым поясом, несколько раз обернутым вокруг талии, и старые истертые сандалии на ногах – вот и все, что укрывало его бренное тело от непогоды. На коренного жителя здешних мест старец не походил: восточные черты лица и смугловатая кожа, серебристо-седые волосы и узкая бородка-эспаньолка выдавали чужестранное происхождение. В его облике читалось что-то невероятно притягательное, от него веяло искренней добротой.

Каждое движение отточено и выверено: ничего лишнего, никакой суетливости или нарочитости.

Неторопливым шагом, не обращая внимания на дождь, брел странник по улицам города. Он так невозмутимо выглядел, словно ничего страшного в королевстве и не происходило. А может, он просто ничего не знал про страшную болезнь? Одно казалось несомненным: здесь странник находился не случайно.

Сначала старец направился к главной площади Тиана, что перед замком.

Выйдя на ее середину, он остановился и некоторое время стоял на месте, раскачиваясь в разные стороны, словно выбирая направление, куда податься дальше. Затем, сделав несколько неспешных кругов вокруг пустого каменного фонтана, странник повернулся на северо-запад и, перейдя площадь, побрел вглубь города. В руках у него оказались янтарные четки, которые время от времени вспыхивали пульсирующим светом. Кажется, именно они указывали ему путь.

Медленно и неторопливо старец шел по узким улочкам, пытливо глядя перед собой.

Через какое-то время он остановился у неприметного домика – здесь явно жили бедняки. Четки в руках странника теперь горели не переставая.

Старец подошел к двери и слегка дернул ручку. Дверь оказалась не заперта и с легким скрипом отворилась. Он вошел внутрь.

В полумраке странник разглядел ужасную картину. Посреди комнаты, за деревянным столом, запрокинув голову в неестественной позе, сидел мертвый мужчина средних лет. Открытые остекленевшие глаза невидяще смотрели в потолок.

Обмякшее тело чудом не сползло со стула, руки безвольно свисали по бокам. На столе перед трупом стояла глиняная тарелка с недоеденной кашей, а по правую руку лежал уже засохший кусок ржаного хлеба.

Подойдя к мертвецу вплотную, старец осторожно провел ладонью по его лицу, закрывая глаза. Затем прошелся по комнате, внимательно все осматривая.

Старый деревянный шкаф разделял и без того небольшую комнату пополам.