Союз-Афган

Прямо к моджахедам…

Здоровый бородатый «дух» подобрался к месту падения снайпера. «Воин ислама» увидел, что русский парень ещё жив. Он тяжело, прерывисто дышал и со рта его – вытекала кровь. Руки и ноги его были переломаны. Позвоночник тоже…

Но глаза его смотрели со жгучей ненавистью на приближающегося моджахеда.

…Тот отвечал таким же ненавидящим взглядом…

Моджахед вытащил из ножен кривой нож и, не отрывая своего взгляда от голубых глаз десантника, стал отрезать ему голову…

Финал боя

– «Опорный», веду бой с «духами», более двух сот сабель.

Не караван. Не караван. Вооружённая группа. Как понял меня, «Опорный?». Приём. – Кричал по рации командир группы, старший лейтенант, уже понимая, что они вряд ли выберутся сами.

– Понял тебя «Малахит», – ответила рация голосом комбата. – Нет возможности поддержать тебя. Пока летуны подлетят, уже темно станет. Уходите в горы. Приём.

Комбат был, опытным командиром, имеющим опыт ведения боевых действий в горах. Он знал, что при правильно выбранной позиции, один боец в условиях горной местности может противостоять сотне врагов.

Но он также знал, что более чем десятикратное превосходство сил врага, в любых условиях, почти гарантируют врагу победу.

…Соотношение сил оставляло лишь призрачные шансы десантников на успех…

… – Тебя понял, «Опорный» – прокричал Коля в гарнитуру рации, прекрасно понимая, что это конец. Душманы уже окружили их группу и с каждой минутой сжимали кольцо окружения, прижимая десантников к краю пропасти.

От группы осталось три израненных бойца, он четвёртый. Боеприпасы подходили к концу…

…Более сотни «духов» уже отдали Аллаху души. Может и больше, но сотня точно!..

… – Прощайте, ребята, если в чём виноваты – простите, – крикнул командир в гарнитуру рации и тут, рядом с ним взорвалась граната, выпущенная из гранатомёта. Она убила радиста, разбив рацию и ранив командира десантников в обе ноги и раскровила лоб…

«– Ну, вот и всё». – Думал командир десантник, истекая кровью, лёжа на спине, за невысокой скалой.

Совсем рядом, со всех сторон разом к нему приближались, искавшие его, «духи». Последний автомат его бойца замолчал пару минут назад. Николай, в последний раз, смотрел на чужое для него небо, в котором робко появлялись первые звездочки – предвестники наступающей ночи и думал, что совсем скоро встретится с другом, погибшим менее суток назад. На душу горой навалилась вселенская тоска.