Квартира со всеми неудобствами

Может быть, он превращается в гуся?! Но по его мимике и жестам я догадывалась – случилось нечто непоправимое или неимоверное. Но что?!

Подлетев ко мне, Стасик замахал руками, как крыльями. Ну точно – гусь! Мне стало страшно и… немножко совестно. Ведь в его сказочном превращении виновата некоторым образом и я. А лучше сказать, наша общая с ним фура. Еще хорошо, что я пока ни в кого не обратилась.

Чтобы не обидеть несчастного Стасика, я приветливо улыбнулась ему и сделала вид, что совсем не замечаю удивительных изменений в его… повадках.

Но, к своему непомерному ужасу, я вдруг начала понимать его гогот!.. Боже, это почему?!

Оказывается, наша несчастная фура только что нашлась!.. Ура ведь?!

Но со Стасиком продолжало твориться что-то сверхъестественное.

– Ну вот же, видишь? – мило подмигнула я начальнику. – Нашлась же наша фура. Я была уверена в этом с самого начала.

В ответ Стасик отчаянно захлопал крыльями. А я – чем дальше, тем ясней – разбирала его птичий язык! Я поняла так. Наша фура сейчас почему-то находится невообразимо где – в Тюмени!.

. И неизвестно пока ее содержимое. Цела ли соя?!

Ах вот оно что!

– В Тюмени! – исступленно галдел Стасик. – Вдумайся только, Аделаида!

Однако, как ни верти, Стасик однозначно комичен.

– Но ведь нашлась же. – Я попыталась представить дело так, будто все идет хорошо. – А это главное. Теперь дело за малым…

– Ты хоть отдаленно себе представляешь, где эта Тюмень находится на карте?! Нет?! Так я тебе сейчас покажу!..

Но показывать мне он ничего не стал.

Весь ужас для нас, оказалось, заключался совсем в другом – отнюдь не в поисках этого заштатного городка на карте мира. Сегодня к обеду к нам должен прибыть начальник головного офиса, именуемый среди сотрудников колумбария Колумбом. Заявится он исключительно по поводу этой чертовой фуры. И разбираться он будет со Стасиком и со мной. С нами двоими!.. Сказка, а не жизнь! Точно сказано?

Стас в панике метался, точно рождественский гусь в ночь перед Рождеством.

Но его психозное состояние понемногу стало передаваться мне. Меня стало знобить. Я чувствовала, все мрачные прогнозы сейчас начнут сбываться самым чудовищным образом.

Неумолимо приближался час обеда. В отличие от своего охреневшего руководителя я пыталась хоть немного успокоить себя.

Ничего-ничего, когда я работала в Росреставрации, тоже случилось что-то в этом роде. И так же с непередаваемым ужасом мы ждали приезда какого-то страшного начальства из главка.