Страна Яблок

Почему он сказал – «на Вилке»? Следит? Или браконь ерничает на Бобровом ручье? Или просто случайно видел, как я вытаскиваю лодку?

Мне стало не по себе; знает, на что давить.

Человек так устроен. Услышишь: «Вчера ты в семь часов был в кафе «Шоколадница» – и то неприятно. За тобой наблюдали, а ты об этом не знал – и настроение испорчено. А уж когда узнаёшь, что за тобой следили на озере Вилка, то по спине ползёт липкая тревога.

Глухое место. Чтобы проехать туда, минуя нас, надо часа три плутать по заросшим просекам и тропинкам.

Там даже на вездеходе не проехать – заросло всё. И мотоцикл увязнет. А через нас он не проезжал.

Большая Медведица теперь висела прямо перед нами, её семь звёзд складывались в контур окорока. Из передней лопатки.

…Что же Ванька имел в виду, когда говорил про Вилку? И что значит «ваши недовольны»?

Егор

Захар – ступ реальный. Каждый раз старается к нашей общаге анлук подойти. На цырлах идёт и хоп! – резко дверь на себя. А смокает табак с херью какой-то. То ли вишнёвый лист, то ли волчьи ягоды.

Несёт за версту. Тем более общага на опушке и ветер всегда от посёлка. Хоть бы не смокал, когда крадётся. Нет, ему нужно по обязу с трубкой в зубах вломиться. Он её «люлькой» называет.

По-казацки, типа. Конкретный ступак. Но ломит тоже конкретно. Первую неделю, как дядьТолич умер, он меня не трогал, потом включил по тяжёлой.

С дядьТоличем не шути. Он и Захара, и остальных хорунжих с есаулами сквошил, только в путь. Да что Захар – сам атаман к дяхану был со всем уважением.

И даже Кубатов.

– Парни, Захар идёт! – махнул от окна Кузя. А все уже и так готовы, в окна дымок наносит.

Сейчас вломится, заорёт: «Подъём!» Надо быстро с койки соскочить и встать «смирно». Я дядьТоличу не говорил про эти ночные ломы. И мне стукачом западло, и он не хотел, чтобы я от парней отделялся. Поэтому он меня и определил в общагу, а не с ним вместе. Дяхан сам однажды заметил, что Захар к нам после отбоя зашёл. Тихо дверь за ним открыл и стоял, слушал.

Потом Захара вывел, засквошил его так, что тот по колено в землю врос.

Полный пробой! Нам всё было слышно.

– Взвод, подъём! – заорал Захар, все готовы уже. Подскочили, построились.

– Вольно. Сегодня неплохо поработали. Неплохо, всё файно. Кузовлев на погрузке младших организовал, молодцом. Но почему Ракитин с Сахно за складами курили? В тринадцать лет – не рано ли смокать? И не в первый раз. Кузовлеву за недогляд – пять плетей, Сахно – три. Кузовлёв – я не понял!..