Страна Яблок

И газ с электричеством восстановим. Вадим проект мини-ГЭС закончил, ещё ЛЭП отсюда потянем, автовозы будем заряжать. Давайте разгрузим всё взад, и спать идите. Утро вечера мудренее.

Потащили из кузова сыр, окорока и сало в армейских ЗИП-ящиках на карабинах. Иначе нельзя: крысы.

Я пошёл к погребу, из конуры вылез Казбек. Зевнул, припал на передние лапы и длинно потянулся. Провёл ему рукой по затылку, и он, хитрый чёрт, сразу вывернул свою огромную голову влево. Прочеши, мол, за ухом хорошенько.

Прочесал, угостил сушёным окунем.

Обожает Казбек рыбу. Откуда такие вкусы у алабая?

Хотя они и арбузы едят, и горячие лепёшки, и лягушек. Древняя порода, ко всему привыкли.

Подошла Зёма, осуждающе наклонила голову. Высококультурная дама. Сразу угощение с земли не берёт, сначала испытующе посмотрит – всё ли ты обдумал, я твёрдо могу рассчитывать на этот кусок? – и только потом аккуратно прихватывает зубами. Но в неурочный час никогда не кормим, уже пытались неизвестные приваживать.

Борис откатил по направляющим бетонную плиту, отвалил тяжёлую, обитую железом дверь погреба, я включил фонарик, и мы потащили ящики вниз.

Погреб, собственно, был не погребом, а хранилищем. Бункером.

Дикая жара позапрошлого года показала ненадёжность наших подвалов, и мы решили сделать общий ледник.

Благо Клязьма рядом.

Сашка в своё время перекроил брошенный котлован совхозного навозохранилища под грандиозный фундамент тридцать на тридцать, его мы и заглубили ещё на несколько метров.

Наткнулись на бешено бьющий ключ – и не забей мы его сразу же в трубу, он размыл бы всю губернию за пару часов. Трубу вывели в Клязьму через двухметровые кольца, подведённые к фундаменту «для канализации». Как метротуннель.

Сашкина любовь к нечеловеческим масштабам нас всегда поражала, он и Ларису нашёл по своему вкусу – метр восемьдесят с весом под девяносто. Не толстая, не жирная – могучая.

Как «Боинг», как скала. Как Александрийский столп. И вечно хохочет. Хохотала, вернее.

До Сашкиного инсульта.

За тамбурной дверью плавал холод. Ледяные плиты уже заметно подтаяли, следы от пилы затянулись и сгладились, как детские шрамики на коленках. Июль всё-таки.

Густой рыбный запах хоть ножом режь. Бочки с солёной рыбой по левой стене, вязки сушёной щуки и окуня, копчёный лещ висит на металлических трубах.

Мы с Серегой пыхтели вдвоём над одним ящиком, Борис брал сразу по два. Сам полтора центнера, и ящики килограмм на сорок каждый.