Страна Яблок

Мы вот как сделаем: там, где песок брали, большая яма осталась, на живопырке туда отвезём, на краю сложим. Если полиция не появится, то из досок от опалубки перегородок набьём, в яму опустим и песком засыплем. Плацкартных мест, конечно, не будет, в общем вагоне поедут. Отец молитву прочитает. Ну, иди.

Сергей Саныч смотрел на меня спокойно и внимательно, и я подумала, что он всё знает. И знает, что я знаю. Не про псов, скверных, любодеев, чародеев и прочую чепуху, а про то, что прежний мир кончился и исчез, никто к нам не прилетит и не приедет, и мы остались на нашей Клязьме одни-одинёшеньки.

А молчит Сергей Саныч по той же причине, что и я с папой не спорю: сейчас все взрослые обманывают сами себя, а скажешь им – раскричатся. Ну и ну!

На Александра я не решалась смотреть, только щекой чувствовала его взгляд. Но поняла, что и он знает: прежний мир кончился.

Александр

– Я вам попить принесла, – раздался у нас за спиной голос Ксении. – И бутерброды.

– Санька, напугала до смерти, – сказал ей отец.

 – Не стоило бы, зачем ты одна пошла. Сказали же вам – сидите в доме.

– Ильяс прислал Армена Хореновича сказать – в лесу всё спокойно, а в Напутново тихо. Чтоб мы не волновались. А радио молчит. Все каналы молчат. И мобильные не работают.

– А в Напутново в домах есть кто-нибудь? – спросил Сергей.

– Нет никого, – ответила Ксения и ойкнула. – Я нечаянно.

– Попёрлись всё-таки в деревню, – покачал головой Сергей. – Ох, Ильяс…

– Это не он, это Равиль с Бор… – Ксения снова ойкнула и покраснела.

– Спасибо, Санька. Но бутерброды не полезут. Или?.. – Николаич посмотрел на нас.

– Не обратно же их нести, – сказал Сергей. – Сядем подальше от реки и сделаем им «двойной удав». Аркадий, Алик – вы как?

– А с чем бутерброды? – хищно спросил Аркадий.

– С ветчиной.

Нормально полезли бутерброды. Тем более никто не завтракал.

– Николаич, отрежь-ка мне ещё кусок свиной отрасли, – попросил Сергей.

Аппетит у Сергея не отшибло. И ни у кого не отшибло.

Богомолов укоризненно свёл брови на это упоминание всуе, но промолчал.

Привык.

Ксения спросила про похороны мертвяков и так благодарно посмотрела на Сергея, что я разозлился. На себя.

Почему сам не мог додуматься? Зачем-то с Хлебниковым к ней полез, а что ей Хлебников?

Покосился Ксении вслед, как она идёт через луг… Ладно, пора продолжать. Как в городах молодёжь говорит – говорила? – «ломить».

Нижнее дерево мы застропили заранее, вместе со вторым.

Выдернули быстро.