Страна Яблок

Он вошёл с достоинством, как уставший измученный гонец, который жертвовал и рисковал собой, но принёс из внешнего мира грозные вести.

Чрезвычайные вести. Он даже сел медленно. Торжественно так сел.

Но Аркадий его быстро одёрнул:

– Ты что корячишься, как в штаны нахезал? Сдуйся, клоун!

– Здравствуйте, во-первых, – произнес Спирька подчёркнуто дружелюбно. Даже отчасти снисходительно сказал. – Устал и ногу свернул. Еле дошёл.

– Да мог бы и не стараться особо, – буркнул Аркадий. – Пережили бы.

– Ты умойся давай, Валера, – сказал Серёга, и по комнате пронёсся неслышный вздох – не один я боялся, что Спирьку попрут.

 – Умойся и поешь, на тебя смотреть страшно.

Спирька выглядел, конечно, диковато, никак не для обложки журнала «Ты, ты».

Не файно выглядел.

Пыльные потёки на осунувшемся лице, обмётанные губы с засохшей белой пеной в уголках, спутанные волосы, пропотевшая рубаха.

Лариса захлопотала.

Умытый и переодетый Спирька ел неторопливо. Истово ел, словно бы не замечая ожидающих взглядов; смотрел поверх голов с недоступной нам вселенской озабоченностью.

«Правильно Серёга тогда сказал, – с внезапным бешенством подумал я, – грохнуть бы его».

– Ну что, – сказал Серёга, – засиделись мы. Давайте на правый берег, жмуриков на ночь оставлять нельзя. Больной поест, в «самарке» уложите его. Вадим остаётся, остальным – подъём.

– Но пусть же расскажет, Сергей Саныч, – сказал Армен. – Что там, а? Как там, а?

– Да, да! Пусть расскажет!

– Что случилось?

– Пусть расскажет.

Я ж не возражаю, – согласился Сергей, – только коротко, без соплей.

«Хоть Млечный Путь упади в Клязьму, а Большая Медведица – превратись в окорок, всё равно Спирька будет корячиться и играть на публику, а Серёга будет его осаживать, – с тоской подумал я. – Стоило гибнуть миллиардам людей».

Про «миллиарды» я подумал, конечно, отвлечённо – в глубине души я был уверен, что всё ограничилось проплывшими телами и заминкой в системе. Сейчас уберём мертвецов на низком берегу, забудем о них, как о дурацком сне, телефон и радио включат, и всё вернётся на привычные круги.

Да и все так думали, по-моему.

– Нога очень болит, – скривился Спирька и отодвинул пустую тарелку. По-настоящему скривился. – Еле дошёл.

– С дуба упал? – спросил Аркадий.

– Нет, на бетонке в щель попал между плитами.

– Ну, на бетонке – это удачно, это уже рядом совсем, – сказал Армен. – А ты откуда вообще шёл, где был?

– Из Владимира. К тётке решил заехать.