Двери, всегда закрытые настежь

Защита была простая: надо было плотно завернутся в одеяло с головой, так, чтобы не осталось ни единой щелочки, и побыстрее заснуть.

Мать знала об этом и, дождавшись, когда я усну, аккуратно распутывала меня. Я чувствовал сквозь сон ее ласковые, прохладные руки, достающие меня из складок одеяла, но мне было в этот момент уже нестрашно, потому что был твердо уверен – Бука ничего плохого не может сделать со спящими.

Это было в далеком детстве…

Потом Бука пропал, но привычка засыпать, натянув на голову одеяло, осталась до сих пор.

А сейчас, спустя несколько десятков лет, он, кажется, вернулся… Вернулся за мной.

Я ничего не могу поделать с собой, никому не могу об этом рассказать из боязни, что меня могут посчитать сумасшедшим.

Вот уже почти год, как я не могу уснуть в темноте.

Я лежу на диване… Слушаю возню птиц за окном…

И жду…

Жду, когда появится опять, отлучившаяся куда-то птица, с большими, печальными глазами…

И только, когда она приходит, я протягиваю руку, щелкаю выключателем и, быстро накрывшись с головой одеялом, проваливаюсь в сон.

Потому что при включенном свете я заснуть тоже никак не могу…»

Чёртовы птицы… Конечно, это был вымысел процентов на 30. Птицы существовали действительно… на соседней лоджии. Там сосед, старик – пенсионер, держал голубей.

Так что, с этой стороны никакой мистики не было.

Другое дело, что все остальное была абсолютная правда. И Бука (хотя это уже литературный псевдоним, в детстве его звали Бабайка) и совершенно иррациональный страх перед темнотой, в которой поселился кто-то ужасный, и бессонница, доводящая до умопомрачения.

После развода, когда бывшая супруга вернулась к себе на историческую малую Родину, забрав с собой дочь, в гулкой тишине пустой квартиры бессонница стала очень частой гостьей.

Существовало только одно проверенное средство от кошмара, терпеливо ожидающего своего часа в темноте на балконе, а именно – напиться.

Метод был действенным, но очень болезненным по состоянию на следующее утро.

В этот раз выпито было много, но до отметки «спать» не хватало примерно еще граммов сто пятьдесят.

Поэтому, попав домой, Костя первым делом направился к заветному шкафчику.