Инструкция к жизни

Если он увлечётся, то его, вероятно, огреют тяжёлым прикладом, а это должно быть очень больно. Зато слова он бросает самые страшные:

– Рустаму надо было положить вас всех! Суки, если бы он не пожалел вас, был бы он живой!

– Да он просто не успел! – Лёха отвлекается от Эбби: – Точно бы выстрелил! Мы вас, сволочей, знаем! Санька порешили!

– Да этот ваш дебил друга моего завалил!

– Он защищался небось! Вот теперь нате! Получайте! Вы нашего убили, а мы вашего! Вы нас убиваете, а мы вас! Гниды! Не мы это начали.

– Так и не мы! Вы наших убиваете, а мы ваших! Эдакая мразь, вы посмотрите! Ох уж эдакая мразь! Как брешет, в лицо прямо брешет!

Они ещё долго спорят, а Гульнара заливается слезами. Тогда Эбби подходит поближе к мёртвому товарищу майору и вглядывается в это бледное лицо. Эбби достаёт полицейское удостоверение и вкладывает в карман полицейского кителя. Теперь она может уйти, но почему-то решает остаться. Эбби подождала, пока Гуля пришла в себя. Подождала, пока на заднем дворе, где было несколько земляных бугорков, закопают тело убитого, сделав ещё один.

А что случилось с его напарником, этого Эбби узнать не суждено.

Они вернулись домой к Бахрамовым затемно. Гуля сама не своя, дрожит и крючится, как продрогший котёнок. Глаза у неё красные от пролитых слёз, а лицо – опухшее от истерики.

– Чё ты за мной таскаешься? – Спрашивает Гульнара на пороге.

– Темно. Мама говорила мне не гулять, когда темно.

– Она тебя ищет небось.

– Наверно.

– Айфон нужен? – В прихожей Гульнара протягивает Эбби свой телефон.

Это легендарное устройство, говорят, что там всё есть. И музыка, и калькулятор, и о здоровье он заботится. На него можно снимать видео, и смотреть тоже.

– А как же ты?

– Мне он больше не нужен.

– Почему?

– Потому что сегодня я сдохну.

– Зачем?

– Ты очень много вопросов задаёшь. Неужели сама сдохнуть не хотела?

Эбби не отвечает. Конечно, она хотела, каждый раз, когда наступает утро и приходится идти в город, в школу.

Она не может выносить всё то, что каждый день приходится ей переживать снова и снова. Чем она заслужила это? Неужели правда лишь тем, что позволила? А как она могла не позволить?

– Так чё тупишь, айфон бери. – Гуля вновь тыкает Эбби в лицо проклятым прямоугольником.

– А у тебя там песни есть?

– Есть, конечно. Нонконформистка, Гречка, а ещё много кто.

– Не надо. Оставь себе.

Не хочется, чтобы Гульнара умирала, так что приходится отказаться.