Инструкция к жизни

Ещё трижды Эбби пробует пробиться внутрь, но безуспешно. Не остаётся ничего другого, кроме как бросить это дело и пойти домой. Мама наверняка её уже обыскалась.

Фонари у дороги горят через один, а где-то вдалеке слышатся выстрелы. Наверно, это в порту. В порту часто стреляют по ночам. Но к этому все привыкли, стрельба в городе, например, ничем не удивительнее дождя. Хотя больше это похоже на грозу. Та тоже может убить, если оказаться неподалёку. При таких локальных конфликтах есть правила, такие же, как во время грозы.

Эбби в школе учили. Но самым надёжным способом выжить является, конечно же, непричастность к происходящему.

На заборе, среди надписей о мире, Эбби вдруг замечает свою фамилию и подпись рядом: «шлюха». Это портит настроение лишь тем, что теперь придётся просить у своего единственного друга баллончик с краской, чтобы это замазать. Вдруг мама увидит. Она тогда очень расстроится.»

– Следующим утром я сказала Степану Алексеевичу про Гулю, и он, конечно же, отправился туда. – Вспоминает ведьма.

 – Не знаю, что дальше было. Мне не рассказали.

– Так почему же вы не убили себя?

– Маму жалко было.

– Можете больше рассказать про родителей?

– Так да, так могу. Маму мою звали Мария, она учителем работала. Отец шваль, на заводе работал, но он больше выносил из дома, нежели приносил. О, милый доктор, а знаете, есть мне, что вам рассказать о родителях. Это был мой четырнадцатый день рождения. Последний из тех, что я провела в России…

«– Папа придёт? – Спрашивает любопытная Эбби, сидя за кухонным столом вместе с мамой.

– Надеюсь, что придёт. – Тревожно говорит Мария и поджимает губы.

На столе стоит милого вида тортик, купленный у знакомой. Света в комнате нет, да и не нужен он, когда есть свечи. Два огонька над цифрами один и четыре извиваются, дрожат и ждут, когда же их задуют.

– Загадай желание. – Просит Мария, а Эбби ждёт, робеет. Она ещё надеется, что папа всё-таки придёт. И вдруг дверной замок щёлкает, так что Эбби выпрямляется, улыбается невольно, поворачивает голову в тёмный коридор.

Мама её смотрит туда с беспокойством, поднимается и добирается до выключателя, так что становится светло. Дверь долго не открывается, словно открыть её – непосильная задача. Но когда же та всё-таки отворяется, то на пороге показывается туша, которая привыкла себя называть отцом Эбигейл.

– Опять нажрался! Опять нажрался, скотина! – Кричит Мария и взмахивает запястьем.

– Тк прздник же. За здровье дчери мжно.