Ещё не поздно

– Ах, в этом смысле. Это молодежно-приблатненный диалект. Даю мастер-класс, как избавить от него пациента, но только один раз.

– Подож… – врач не договорил: Зарницын резко толкнул дверь и ввалился внутрь.

– Ну здорово, Сёма! – рявкнул он. – Я тебя предупреждал про малолетку, сволота ты поганая? Чего тебе пацан сделал, что ты бил его ногами, мать твоя наркоманка?

Вопреки всем возможным ожиданиям полицейского, мальчик заплакал, а в его глазах действительно был лишь страх.

– Сёма, скотина, кончай концерт!

Стандартной реакции снова не последовало.

– Не понял юмора, – удивился Сергей. – Ты чего это, а?

И вот тут Сёма заговорил. И тараторил и пыхтел он без остановки, изредка запинаясь, чтобы проглотить слезы. Да только Зарницын ничегошеньки не понял.

– Шеф, – он кивком указал врачу на дверь, – еще на пару слов.

Они вышли из палаты, оставив мальчика на попечение медсестры.

– Так, Михаил… – он взглянул на бейдж. – Николаевич. У меня два с половиной вопроса. Первый – простой: Вы его карточку смотрели?

– Ну разумеется, сразу же! Нам же надо было знать, есть у парня аллергия на какие-нибудь препараты или нет.

– А там было указано про букет наследственного дерьма, который он получил от родителей-алконавтов?

Михаил вздохнул и сдавленно кивнул:

– Было. Ужас.

– Тогда что это за тупой прикол я сейчас видел? – Зарницын схватил терапевта за ворот халата. – Вы его тут чем-то обкололи? Морфин? Кодеин? Чего он там несёт на тарабарском, а?!

– Вы же сами м-меня не дослушали! – взвизгнул врач.

Сергей Зарницын разжал руку.

– Весь – внимание, – буркнул он.

– Я н-не уверен, товарищ лейтенант, но это, в-вроде бы, польский.

Потребовалось несколько секунд, чтобы Сергей попытался прогнать эту информацию через свой мозг.

– Чего? – спросил он наконец.

– Польский, – кивнул врач. – Ну, или похожее, кто там в этой долбаной Европе рядом…

– Так. Сначала инсульт – то он есть, то его нет, а теперь это. Николаевич, а Вы сами-то не под наркотой часом? Какой польский? Этот малолетний дегенерат знает только два языка – русский и русский матерный, и те – с ошибками.

Михаил Николаевич открыл рот, но быстро щелкнул зубами и пригласил Зарницына обратно в палату. Когда они вошли, парнишка снова вжался в койку.

– Михаил, – по слогам произнес врач похлопал себя по груди. Потом подошел к медсестре и положил руку ей на плечо. – Кристина.

Он повторил этот номер несколько раз, и указал рукой на мальчика.