Всё о мореплаваниях Солнышкина

 – Подождём и… нечаянно встретимся в коридоре».

И он беззаботно стал прогуливаться взад-вперёд, ступая как можно мягче и поглядывая на потолок. Но из каюты никто не показывался. «Ничего! – сдерживал себя капитан. – Не будут же они сидеть вечность!» Но прошёл час, а начальник и не собирался выходить.

«Ждёт, ждёт, чтобы я сам пришёл! – тяжело дыша, рассуждал Плавали-Знаем. – Ну ладно…»

Он старательно одёрнул китель и, постучав, приоткрыл дверь:

– Прошу прощения, разрешите?

В каюте был один Перчиков, а на столе вовсю тараторил маленький магнитофон.

Плавали-Знаем не поверил своим глазам.

Он с опаской огляделся, потом подошёл к столу и нагнулся над магнитофоном. Тот добросовестно продолжал повторять речь начальника пароходства на одном из торжественных собраний.

– Так! – прохрипел Плавали-Знаем. – Издеваться задумали? – Он одним движением сгрёб плёнки и подхватил магнитофон.

– Не имеете права! – подскочил Перчиков.

– Права? – повторил Плавали-Знаем и прищурил глаз.

И он вышел из каюты. Сапоги его загрохотали, как танки, прорвавшие оборону противника.

Вся команда высунулась из кают и смотрела ему вслед.

Плавали-Знаем грозно поднялся по трапу на капитанский мостик. Сзади него переваливался сияющий артельщик.

Слева над горизонтом поднимались Курильские острова. По всему морю бежали белые барашки. Судно подбиралось к самым глубоким местам Тихого океана.

– Утопить! – приказал Плавали-Знаем и с ненавистью вывалил в руки артельщику кипу плёнок и магнитофон.

– Сейчас? – спросил артельщик.

– Какая глубина? – крикнул в рубку Плавали-Знаем.

– Восемь тысяч метров! – раздалось оттуда.

– Мало! – рявкнул Плавали-Знаем и хищно прошёлся по палубе.

– Глубина? – спросил он снова через несколько минут.

– Девять тысяч метров!

– Мало!

И он прошёлся ещё раз в сладком ожидании экзекуции.

– А теперь? – крикнул он в третий раз.

– Десять тысяч метров!

– Бросай! – приказал Плавали-Знаем и выпятил грудь.

Артельщик размахнулся. Плёнки с жалобным свистом одна за другой полетели за борт. И следом за ними, кувыркаясь, нырнул в глубину магнитофон. Только хлюпнула вода и по волнам побежали круги.

– Всё! – доложил артельщик.

– Ну нет, это ещё не всё! – зловеще произнёс Плавали-Знаем и прищурил правый глаз.

И действительно, это было ещё не главное. Главное произошло ночью.

В полночь Солнышкин проснулся от холода.