Всё о мореплаваниях Солнышкина

– Вы не имели права! – сказал Солнышкин. – Вы ещё за это поплатитесь! Это вам не пиратские времена!

Но Плавали-Знаем словно не заметил его и даже не повернул головы.

– Кто высаживал Перчикова? На какой остров? – повернулся Солнышкин к Петькину.

Но тот испуганно втянул голову в плечи и только мигал глазами.

– Ну ладно! – крикнул Солнышкин. – Мы ещё увидим!

Он хотел было поднять всю команду, которая ещё ничего не знала, но на минуту остановился. И тут за дверью Таиной каюты спросонья закричал попугай.

Солнышкин прислушался.

– А Перчикова на остров! К острову Камбала! А Перчикова на остров! К острову Камбала!

Солнышкин притих. Не могло быть сомнений: Перчиков высажен на остров Камбала. Но что это за остров? Солнышкин в три прыжка оказался у каюты боцмана. Он растормошил Буруна и выпалил:

– Камбала! Где Камбала?

– Не знаю, – сказал тот спросонья. – Наверное, всю съели. Спроси у Борщика. – И повернулся на другой бок.

– Да проснись же! – стал трясти его Солнышкин.

Наконец Бурун открыл один глаз, потом другой и, не поверив рассказу Солнышкина, в трусах побежал читать приказ. Пока он читал, волосы у него на ногах становились торчком.

Вернувшись, он закурил от волнения, но потом поплевал на палец, высунул в иллюминатор руку и прислушался к чиханью ветерка.

– Этот остров я знаю, – сказал он. – Перчиков не пропадёт, если догадается пойти на другую половину острова. Там есть рыбачки.

Старый Бурун был прав. Плавали-Знаем допустил ошибку. Он высадил Перчикова на ту сторону, которая казалась ему безлюдной, но другая часть острова была обитаема. Всё складывалось хорошо. Солнышкина мучило только одно сомнение: ведь и Перчиков не знает, что остров обитаем.

Он сжал кулаки и сказал:

– Держись, мы выручим тебя, Перчиков!

Замечательный почин моряков парохода «Даёшь!»

На рассвете почти вся команда уже знала о расправе с Перчиковым.

В коридоре начала собираться толпа. Слышался возмущённый гул. Боцман Бурун уже в пятый раз рассказывал, как он услышал от Солнышкина всю историю, и переживал, что портил Перчикову настроение из-за каких-то тряпок. Тая утирала слёзы. Солнышкин вспоминал, как он услышал последний крик Перчикова, и, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, призывал:

– Надо его спасти!

– Перчикова на борт! – гудел машинист Мишкин.