Трехрукий ангел. Предапокалиптический роман

Мы должны пойти дальше и заявить, что не только Кашмир, но и Тибет является достоянием мира! Сто двадцать три года народ Тибета находится во власти коммунистической морали и сейчас оказался под гнетом разлагающего действия реформ Председателя Ли Сяо-чуаня. Это урон не только для свободолюбивого тибетского народа, но и для всего мира…

Старик улыбнулся и поднялся со своего кресла. Помассировав затекшее левое колено, направился к выходу с балкона.

– Уже уходите? – уточнил Ратников.

– Мир существует, пока есть люди, которые его строят.

Вишну. Равновесие тоже нуждается в поддержании. Это хорошо знают те, кто в детстве катался на скейтборде. – Эксперт постучал тростью по голени. – Новые поколения ничего не строят, они крадут. Они крадут у природы ее тайны, крадут у Бога его права, крадут у людей их человечность. Сколько мы еще так протянем?

Ратников несколько секунд пристально смотрел на старика.

– Это что? Очередные разговоры в духе Нью-Эйджа? Все эти эры водолеев, эпохи свинопасов?

– И без нудных манифестаций понятно, что тут нет никакой политики.

Даже при внедрении самых совершенных технологий рационального использования и переработки мы фактически съели нашу планету. И теперь каждый хочет быть тем, кто доживет до самого конца. Сомнительная цель за неимением других.

– Говорят, что в случае исчерпания всех возможных невозобновляемых ресурсов биологический вид численно сокращается до количества, поддерживаемого возобновляемыми ресурсами.

– Нашу воду нельзя пить, – развел руками старик.

 – О каких возобновляемых ресурсах идет речь?

Они вышли с балкона и по дугообразному коридору направились к лифтам. В столь ранний час полные людей проходы были пустынны и скучны. Эхо шагов отражалось от дальних стен.

Когда они приблизились к панорамному окну в открытом конференц-зале, открывавшему вид на Женевское озеро, первые лучи света окрасили оранжевым небосвод. Вставало солнце. Легкая рябь водной поверхности отражала одинокие перистые облака, легкие царапины неба. И ситуация уже не выглядела столь драматичной.

Люди часто путают личный апокалипсис с глобальным, подумал было Ратников. Ему будущее не казалось печальным. Иногда вблизи фазового перехода возникает ощущение, что все рушится, но новая энергетика творчества всегда находит формы и цвета для нового дизайна. Человечество ждало ребрендинга. Сперва надо выгрести мусор, скопившийся с начала двадцатого века. Более полутора веков концептуального, идеологического и философского мусора.