Сегрегация. Книга первая. В пяти частях

– И где она?

– Кто? Мудрейшая?

– Да, она самая.

– Так, наверное мудрствует там… себе, в своём шалаше.

– Дорогу покажите?

– К ней?

– Да. Пожалуйста. Отведите меня к ней.

– Почему бы и нет, – почёсывая свой подбородок, подумал вслух мой несносный знакомый, широким жестом когтистой лапы приглашая меня следовать за ним.

Двадцати (примерно) минутное хождение среди деревьев, тумана и странных существ с весьма сомнительными, как всегда действиями, привило нас к большому, сложенному из увядших веток, шалашу.

У входа этого странного сооружения, поджав ноги в позе лотоса восседала весьма древняя старуха, по виду глубоко погружённая в (без сомнения) важные размышления.

Одета она была, как и предстало местным жителям, в лохмотья, в волосах держала перо крупной птицы, в руках длинную индейскую трубку. Трубка дымила и как могла, поддерживала общий антураж таинственности данной картины.

– О, мудрейшая! – громко сообщил ей о нашем прибытии павиан. – К вам вопрос! О, мудрейшая!

Видимо не ожидавший от нас подобного звукового эффекта, сидевший на ближайшей ветки большой чёрный ворон, тут же испуганно захлопал крыльями.

– Что вы орёте? – устало открыв глаза, простонала старуха. – Грибного отвара, всё равно больше не дам.

– Да гадость несусветная, этот ваш отвар, – обиженно отреагировал на это предположение мой друг. – Им только мутировавших паразитов травить.

– Ой-ой-ой. Скажите, пожалуйста! Вы же эти паразиты и есть.

– Мы?

– Вы!

– Это дремучий шовинизм.

– Простите, пожалуйста, – поспешил вмешаться в уходящий куда-то в сторону разговор я. – Мне бы просто узнать… Я не местный…

– Не местный он, – подтвердил мою идентификацию павиан.

– Сама вижу, что не местный. Не местный он… Это знаете ли ещё не повод на мой отвар поклёп возводить.

– Так не кто и не возводит, – успокоил её я. – Мне бы только узнать…

– Не возводит? – вслух засомневалась старуха и протянула мне стоящую у костра ржавую банку. – Тогда пей!

Весьма не эстетичный на вид сосуд, наполненный какой-то мутной жидкостью (с весьма специфичным запахом), грозился вызвать у меня приступ вполне закономерной тошноты.

Но делать было нечего и я выпил.

Приступ не заставил себя долго ждать.

– Я же говорил что гадость, – сочувственно глядя на меня, подтвердил своё ранее высказанное утверждение павиан.

– Это голос твой, гадость, – зло ответила старуха. – Отвар, он… на то и отвар, чтобы реакцию подобную вызывать.