Сегрегация. Книга первая. В пяти частях

Росли они не очень густо и потому пробираться среди них куда-то вперёд, физически, не стоило больших усилий. Через некоторое время, видимость улучшилась настолько, что можно было разобрать картинку хотя бы на метров десять вперёд, но и это обстоятельство особого позитива не прибавляло. Не прибавляло ибо, виды, которые стали открываться передо мной откровенно напрягали.

Между деревьями то и дело слонялись какие-то странные существа без видимой логики в своих действиях. Один в длинном балахоне и капюшоне, бормоча фразу: «так было всегда, но впредь не будет» подбирал с земли сухие ветки и приматывал их с помощью изоленты к стволам деревьев.

Другой, похожий на ржавого робота из старых кинофильмов (с квадратной головой), извлекал вслух корень из триста шестнадцати умноженного на девятнадцать. Причём все ответы, которые он выдавал, его же видимо и не устраивали. Третий вообще бил себя по светящейся зеленоватым светом башке, старым мобильным телефоном, настойчиво повторяя при этом слово: «алло».

Но больше всего, моё внимание привлёк жуткий, похожий на большого павиана, тип со штепселем на конце хвоста.

На голове он имел шапку из фольги, а из одежды в целом, какие-то лохмотья.

Заметив меня он тут же уселся на трухлявый пенёк и со словами (голос у него был до то того скрипучий, что у меня даже свело скулы): – «что это, кто это?» поманил меня пальцем.

Не зная как на это реагировать, я вопросительно взглянул на своего попутчика.

– Субъект, конечно же, не лишён своего очарования, но в долгую полемику с ним, вступать не рекомендую, – быстро ответил тот.

– Идиотизм какой-то, – сокрушённо заметил я и нехотя направился к павиану.

Обладатель скрипучего голоса этому обстоятельству видимо обрадовался и потому тут же заулыбался мне, широко оскаленными клыками.

– Так вот куда ветер злополучный, дует то теперь, – почти пропел он, поджимая свои ноги под себя. – Прискорбно, небось, осознавать вдруг, свою вторичность?

– Какая ещё вторичность, – не понял я.

– Вторая, конечно же! На то она и вторичность, и первой ей не бывать.

– Я не совсем понимаю…

– Неужели?

– Мне бы только домой попасть… и всё.

– Домой?

– Домой.

– И где же ваш дом?

– На Масленичной пятнадцать.

– Ах, на Масленичной… Да и что же там? На вашей Масленичной пятнадцать? – удивлённо спросил он, поглядывая на демона придерживающего свой рог.

– Я же говорю, дом там… квартира моя, – ещё более непонимающе ответил я и тоже посмотрел на демона.