Похождения соломенной вдовушки

Потом были бесчисленные семинары и тренинги, касающиеся юридической базы риелторских операций, состояния московского жилого фонда, основных направлений городской жилищной политики, современных методик продаж и прочее, прочее, прочее.

Георгий Петрович умер через полгода.

Вадим сидел без работы, мучась профессиональной невостребованностью и угрызениями совести.

Я старалась оградить его от этих угрызений. Уверяла: мы живем на медные деньги, которые я зарабатываю простым неквалифицированным трудом.

На самом деле все было не так. И труд – не такой уж простой, и деньги – не такие уж медные.

– Да ты пойми, тут не в конкретике дело! – Вадим выходил из себя, пытаясь растолковать мне очевидные вещи. – Дороже или дешевле, но ведь работаешь ты одна. Я у тебя на шее сижу!

Несколько раз он порывался поступить в морильщики тараканов или на какие-то аналогичные должности, но я вовремя и очень умело пресекала его дурацкие попытки.

А потом у меня появилась одна клиентка – амбициозная провинциальная дамочка, во что бы то ни стало мечтающая жить на Кутузовском проспекте.

Как часто случается с людьми подобного сорта, ее амбиции намного опережали ее возможности, в том числе и по части финансов. Но я помогла ей, и за это она пристроила Вадима в скромную компанию, занимающуюся оптовой торговлей со странами Ближнего Востока.

Вопреки моим предчувствиям компания понемногу набирала обороты. Когда после нескольких лет службы Вадиму предложили место главного специалиста, он был страшно горд и счастлив, хотя и виду не подавал.

Обмануть он мог кого угодно, но не меня! Я знала его тайные слабости и страсти, мельчайшие склонности и привычки. А главное, к тому моменту я уже поняла: мой цветок вырос в условиях извращенной – мичуринской – теплицы.

Детство и юность Вадима прошли как будто на сцене. Бездарные актеры-родители разыгрывали для него скучную, правильную пьесу: они не любили друг друга, не ссорились и не мирились, и все, что происходило между ними, строго подчинялось правилам этикета.

А малейшее отклонение воспринималось как моветон!

Все мы родом из детства.

Не без содрогания я вдруг увидела: главное в жизни для Вадима – соблюсти приличия. До недавних пор он зарабатывал меньше жены, считал это неприличным и страшно нервничал. Теперь, слава богу, добился паритета – равенства наших зарплат. У него с сердца скатился тяжелый камень.