Пять звезд капитана Ибрагимова. Том I

Он так изящно обращался с дипломатическим волапюком, словно бойцы из орбитального спецназа с кинетическим бластером, что ловко отбивал атаки в этой затяжной словесной дуэли. Становилось совершенно очевидно, что контакты его семьи с торговыми агентами многому его научили, включая глубокое знание дипломатической казуистики.

Сам Лешин перекладывал из кучи в кучу технические спецификации вооружений, которые ему дали каракарцы. Голографические лоттеры содержали практически полную информацию относительно имеющихся вооружений «Дриады».

Эта не секретная информация, просто не каждый техник должен досконально знать, чем вооружен каждый корабль противника. Эта информация делала переговоры более интенсивными и предметными.

– Да, я ценю то, что вы предоставили чертежи и описание вооружений дредноута «Семерафон Милосердный». Однако я призываю понять и мою позицию тоже. Прежде всего, я не уверен, что это полный список вооружений. И для этих сомнений есть все основания! Я говорю о последней трети второй палубы, если вы понимаете.

В этом месте у кораблей подобного типа находится склад ракет высокой точности серии MX. И подозрительно то, что в предоставленных спецификациях нет упоминания этих помещений. Во-вторых, поймите меня правильно, но для сброса боеголовок предоставленных вами чертежей мало. Нас интересует разоружение корабля «Семерафон Милосердный». Причем это должно быть такое разоружение, которое гарантировало бы невозможность разрушения внешнего корпуса «Миража». Я говорю о полном сбросе обычных вооружений…

– Это неприемлемо! – Нотар вооружений Литицер Фейразар ударил кулаком по столу и встал со стула.

– Я хотел бы, чтобы вы держали себя в руках! И более того, правильно понимали нашу озабоченность! Совокупного вооружения «Миража» не хватит, чтобы нанести существенный вред кораблю класса «Дриада» в то время как несколько противокорабельных ракет «Триакра» хватит для поражения успешно маневрировавшего крейсера. А у «Миража», напомню, нет основного двигателя, а переконфигурация маневровых двигателей займет время, которого у нас нет…

Каракарцы быстро переглянулись, Литери еле заметно покачал головой.

Казалось, нотар вооружений успокоился. Он сел на свой треугольный стул. Вместо него вступился Калиад, который выглядел значительно более уверенно, чем еще пять минут назад. Чувствовалось, как он улыбается под маской, но это была лживая улыбка, которую нельзя разглядеть, ее можно только почувствовать по голосу.