Суккубус

Что если никто не откроет? Что если никто не заметит спящего ребенка, и он умрет здесь, в эту ночь, от холода или от зубов бродячих собак? Скрипят петли. Молодой священник смотрит на тебя, а ты держишь младенца на руках и не можешь отдать. Помнишь свой сон? Помнишь коридор, медсестер и лето за окном? Вы проходите в монастырь. Священник заваривает чай. Ты говоришь, почему ты здесь, а он говорит, что понимает твое желание избавиться от ребенка. «Нет, – говоришь ты, – не понимаете». И рассказываешь ему историю своей жизни.

«Из меня получится плохой отец, отче», – говоришь, закуривая сигарету. А священник говорит, что прощает тебе твои грехи, что господь любит тебя и дал второй шанс, чтобы изменить свою жизнь. И ты плачешь. Плачешь, потому что в этом действительно есть смысл. Плачешь, потому что монашка дает тебе вымытого, завернутого в пеленки ребенка, выжившего благодаря тебе. Он спит, а ты чувствуешь на своем лице его дыхание и понимаешь, что не сможешь оставить его. Никогда. Страх. Ты поднимаешь глаза на священника и спрашиваешь, куда вам теперь идти. А он сжимает твое плечо и говорит, что покажет путь. И ты веришь ему. И страха нет…

***

Левий замолчал. Ветер, врываясь в открытое окно старенького седана, трепал его седеющие волосы. Джордан. Он сидел рядом, бездумно наблюдая за монотонностью кукурузных полей вдоль дороги. Тишина. Сейчас она была куда полезней, чем тысячи ненужных слов. Мили. Спидометр накручивал их, сжирая дорожное полотно, оставляя на нем частички резины и память о пройденном пути в виде сменившихся цифр на одометре.

Горный тоннель. Левий остановился в технической зоне и включил аварийные огни. Старые пружины багажника скрипнули. Два букета живых цветов. Четное число. Левий и Джордан возложили их у входа в тоннель.

– Спи спокойно, святой отец.

Теперь могила. Когда-нибудь они вернутся в родной город Рема, но не сейчас.

– Я всегда думал, что Рем мой крестный, – сказал Джордан.

– Он и был им.

– Сейчас мне кажется, что он был чем-то большим.

– Возможно, ты прав.

– Я знаю, что я прав, – Джордан надел очки, чтобы Левий не видел подступивших слез. – Спи спокойно, дядя Рем.

Они вернулись в машину. Мотор заурчал устало и как-то неохотно.

– Думаю, скоро придется ставить машину на ремонт, – заметил Джордан.

– Все в этом мире нужно рано или поздно ремонтировать, – Левий включил передачу.

Тоннель проглотил старенький седан, чтобы через четверть часа выплюнуть его с другой стороны гор.