Суккубус

Ты права.

– Да. Я права, – девочка снова подбоченилась. – А ты не знаешь, когда он снова придет?

– Придет?

– Ну, да! Конфеты и сказки! – Девочка неловко хлопнула в ладоши.

– Он… Он переехал.

– Как и мой папа?

– Что?

– Я говорю, мой папа тоже куда-то переехал, и мы с мамой не знаем куда.

Черная кошка снова пробежала по коридору. Всплеснув руками, девочка схватила ее за хвост и потащила домой.

***

Кэнди посмотрела на старую фотографию Себилы Леон и покачала головой.

– Нет. Никогда раньше не видела, – сказала она.

Они закрыли квартиру и вышли на улицу. Машина недовольно заурчала. Единственная церковь в городе была серой и невзрачной, как и все вокруг. Пожилой священник был лыс, как куриное яйцо. Свечи коптили. Пожилая женщина сидела в самом темном углу на иссохшей скамейке и что-то тихо шептала, раскачиваясь в такт слышимой ей одной мелодии.

– Останьтесь здесь, – велел священник Кэнди и Джордану.

Несколько свечей потухли. Невидимые сквозь мозаику птицы стучались крыльями в окна.

– Это все из-за меня, – сказала Кэнди, когда они с Джорданом уселись на ближайшей к алтарю скамье. – Священник узнал меня и поэтому не пустил.

– Что?

– Нет. Не подумай, будто он меня… Просто… Дело в исповеди, понимаешь? – стеклянные глаза Кэнди смотрели на алтарь. – Я думала, что если исповедуюсь, то мне будет легче умереть. Я рассказала ему всю свою жизнь, а он… Знаешь, меня никто никогда не слушал так, как он. Даже мать. Когда я узнала о болезни, то позвонила ей.

Мне нужно было выговориться. Я говорила и плакала. Плакала и говорила. А потом… Черт! Потом я услышала в трубке ее храп. Она так ничего и не поняла. Позвонила через две недели и спросила, как у меня дела. Конечно, я ничего ей не сказала. Наплела какую-то чушь и повесила трубку. Потом пришла сюда. Народа не было. Священник спросил, не хочу ли я исповедоваться. Я сказала, что не знаю, с чего начать, а он сказал, начни с того, что считаешь нужным. Я рассказала обо всем, а потом спросила: что мне делать, святой отец? Он велел мне перечитать по десять раз какие-то главы из библии и поститься. Я спросила его: это что, все? А как же: господь прощает тебя и все в таком духе? Знаешь, что он мне ответил? Гм! Для начала ты должна простить сама себя. Черт! У меня нет времени, чтобы прощать себя. Ненавижу!

– Священники всего лишь люди.

– Рем был другим.

– Рема больше нет.

– И где, спрашивается, был Бог?

– Там же, где он был, когда умирал и его сын.