В поисках утраченной близости

Он ждет, пока я выйду из машины, и дальше продолжает путь по набережной к Каменному мосту. Ну а раньше – почему? Да просто так, по привычке. И в тот последний вечер он тоже оставил машину на набережной…

Но неужели и вправду было такое время? Мы со Стивом, как два подростка, сидели в машине и не могли оторваться друг от друга. В отличие от подростков в нашем распоряжении была трехкомнатная квартира, но мы все равно не могли… Тогда-то он и сказал: «Выходи за меня замуж», но я различала его слова как в тумане, поглощенная той сладкой невозможностью.

Потом, уже после всего, в спальне, он спросил:

– Почему ты не отвечаешь? Ты согласна?

– На что? – удивилась я.

– Быть моей женой.

Мне показалось, он немного обиделся – так долго раздумывала я над вопросом. Но что мне оставалось делать? Я в тот вечер была совсем как зачарованная. Не официальным предложением и не бурным сексом. Я чувствовала, что встретилась с мечтой…

Тогда тоже стоял апрель.

Нежный, сырой… И впереди у нас было еще несколько счастливых часов. Бесценных часов вместе. Но уже следующим вечером мой Стив навсегда оставил меня.

«Значит, я просто разминулась со своей мечтой, – подумала я, безучастно глядя на желтые окна высотного дома, опрокинутого в темную воду Москвы-реки. – Ведь тот Стив, который теперь навещает меня время от времени, так мало похож на человека мечты… Когда я думаю о нем в одиночестве, мне хочется броситься ему на шею, рассказать о своей тоске.

Но Стив реальный совсем не вызывает таких желаний. Мы вежливо говорим о погоде, о достоинствах и недостатках спектакля или концерта. И когда он уезжает, я испытываю почти облегчение. А через некоторое время меня снова начинает тянуть к нему. Его ли подменили? Меня?.. Или…»

Зазвонил, точнее, звякнул мобильный телефон. Мне нравился этот звук – звон медных монеток в копилке. Было в этом тихом, слабом звуке что-то детски трогательное, похожее на смутное, до конца не пробудившееся воспоминание.

Несмотря на минорный настрой, я улыбнулась.

– Да?..

В трубке молчали.

– Говорите!

– Алла, – я сейчас же узнала голос Дашки – моей двоюродной сестры, – это Дарья, – казалось, она бы с удовольствием добавила: Эдвардовна – таким напряженным, почти официальным был ее голос.

– И что тебе надо, Дарья? – усмехнулась в ответ я.

– Я тебе звоню по поручению матери.