В поисках утраченной близости

Ты очень заботливый, внимательный… Просто идеальный друг!

– Да что это с тобой сегодня случилось? Комплименты мне говоришь?

– Не нравится?

– Ну уж ты слишком! Прямо как на поминках. Это только о покойнике – или хорошо, или никак.

– А живым непременно надо высказывать в глаза всякие гадости?

– Ну, скажем, не гадости, а упреки.

– Почему?

– Так естественнее.

– О, не беспокойся! Мне совершенно не в чем упрекнуть тебя.

– Опять за свое?

В голосе мягкая, еле уловимая усмешка. Абсолютно как в те, доапокалиптические времена.

Я не выдерживаю. Единственное, чему я еще не научилась, – это сопротивляться воспоминаниям.

– Стив, пожалуйста, не говори со мной так. Потому что тогда…

– Как так?

– …тогда все начнется по-настоящему.

– Что – начнется?

– Упреки, выяснения отношений… А ведь нам с тобой… нам это совсем не нужно! Мы же интеллигентные люди…

– Ты думаешь, интеллигентные люди не могут раз в жизни нормально, по-человечески поговорить?

– Да отчего же? Могут, наверное…

Продолжительная пауза.

– Почему ты так долго не звонил?

– Ездил в Германию.

– По делам?

– В общем-то по делам. Но на несколько дней задержался. В Гамбурге я случайно познакомился с соотечественниками, и меня пригласили на выставку «Современная русская икона».

– Интересно?

– Своеобразно. Так сложилось – не пойти было нельзя… Я, собственно, тебе затем и звоню.

– Вот оно что!

– Хочу пригласить тебя в иконописную мастерскую.

– Да зачем мне в эту мастерскую?

Но он не торопится удовлетворить мое любопытство, и окончательно смысл нашей поездки я прозреваю уже в машине.

Ехать нам долго – до самой границы… Московской области, и Стив не спеша и, как мне кажется, с удовольствием рассказывает о своих новых знакомых – Андрее Башляеве, владельце иконописной мастерской «Богомаз», и его супруге Екатерине.

Башляев – интересный, прекрасно образованный человек. В свое время он закончил психологический факультет Московского университета. На четвертом курсе Андрею довелось пережить стресс, ставший для него началом психологического перелома.

Постепенно молодой человек уверовал в Бога и начал посещать русскую православную церковь, а после окончания университета даже отнес документы в духовную семинарию.

Однако по неизвестным причинам документы у него не приняли. Тогда Башляев занялся иконописью, мечтал даже о поступлении в художественный институт, но вовремя одумался и от идеи сделаться иконописцем отказался.