Эта короткая счастливая жизнь

Почти бегом добрался до ателье. Выкурил пачку сигарет, дожидаясь, когда фотографии будут готовы.

– С вами всё в порядке? – спросила его девушка.

Он разорвал пакет. Увидел Фанни.

– Она вернулась!

– Кто?

– Неважно, – он качнул головой и попытался улыбнуться.

Вернулся домой. Вернулся, зная, что туда вернулась жизнь. Вернулась вместе с хозяйкой.

– Я всего лишь навестила мать! – голос Фанни был тихим и подавленным.

Лаверн вздрогнул, услышав звук пощёчины.

– Я не твоя собственность.

Ещё одна пощёчина.

– Не твоя.

Ещё одна. И уже сломленно:

– Не надо.

– Смазливая юбка, – мужской голос был тихий и свистящий. – Хочешь потерять всё, что у нас есть?

– Но я же вернулась.

– Надо было предупредить.

– Ты бы не отпустил меня.

– Верно…

Лаверн услышал, как звякнула пряжка ремня.

– Ну почему ты понимаешь только это?

– Послушай, Брюстер…

– Встань на колени и подними подол.

– Я больше не уеду.

– Я знаю.

Лаверн вздрогнул, услышав свист ветра и хлопок.

– Не надо, – ещё один хлопок.

– Кому ты принадлежишь?

Лаверн вздрагивал снова и снова.

– Кому ты принадлежишь?

– Тебе.

Удары не прекратились.

– Тебе! Тебе! Тебе! – Фанни заревела. – Пожалуйста! Хватит! Не надо больше.

Глава шестая

– Что с тобой? – спросил Синтас. Он подошёл к Лаверну и тронул его за плечо. – Эй?

– Мне нужно в библиотеку.

– Что?

– Книги, интернет, – Лаверн двигался в какой-то прострации. Собирал письма, которые пришли за последние два месяца, одевался.

Он ввёл в поисковике имя Фанни Вудс. Ничего. Вошёл в архив «Чикаго Требьюн» и повторил попытку. Нашлись шесть заметок. С 1930 по 1932 год. Три из них принадлежали рекламе бара Гарри Дювейна с вечерней программой воскресного дня и перечнем приглашённых гостей, одной из которых была Фанни. Ещё одна статья рассказывала о популярных певицах. Лаверн открыл чёрно-белую фотографию и долго вглядывался в знакомое лицо. Оставались ещё две статьи. Первая из них была короткой: «Пропала местная певица Фанни Вудс».

Лаверн попытался просмотреть некрологи, начиная с 1932 года, но их было слишком много и терпения у него хватило только на полгода. Он распечатал найденные заметки, сходил в ателье и вернулся домой.

– В следующий раз я вызову полицию, – пообещала ему девушка, отдав фотографии.

Лаверн закрылся в своей комнате и открыл конверт. Ремень Брюстера оставил широкие красные полосы на бледных ягодицах.