Люди, ангелы и микросхемы

Отсутствие волос, скрытое головным убором, он заметит после.

– Ты с верхних ярусов, да? – спрашивает он, хватая медсестру за руку, когда она пытается вколоть ему снотворное.

Эта встреча случается, когда Туке только начинает жить с Рени.

– Когда-нибудь хронографы тоже будут жить на верхних ярусах, – говорит Лея. – Странно, что еще не живут, – да, небожители именно так и разговаривают – резко и открыто.

«Может, они и не умеют иначе?» – думает Туке. Он держит медсестру за руку и называет свое имя.

Она смотрит ему в глаза и называет свое. Ресниц и бровей у нее нет. Туке уже видел небожителей прежде, но не думал, что будет держать одного из них вот так за руку.

Обычно они появлялись в его отделе и проверяли работу служб и систем, давали совет, как улучшить нейронные реконструкции прошлого. Каждый хронограф по совместительству художник. Все зависит от того, под каким углом он смотрит на вещи. Так что если отправить в одно и то же прошлое двух хронографов, то суть реконструкции может быть одна, но детали начнут различаться.

Обычно это оттенки цветов, конструкции, мимика. Так что прошлое зависит от того, кто на него смотрит.

– Но какое оно на самом деле? – спрашивает Лея. – Не в реконструкции, а когда смотришь на него, вдыхаешь его.

– Почему бы тебе не попробовать самой? – спрашивает Туке.

– Почему бы тебе не стать медсестрой? – отвечает вопросом на вопрос Лея.

Туке думает об этом пару секунд и улыбается. Лея тоже улыбается. Небожитель улыбается.

Эта улыбка мелькает перед глазами Туке больше месяца. Даже в объятиях Рени.

– Что ты думаешь о небожителях? – спрашивает он свою жену.

– Думаю, что все они какие-то стерильные, – говорит она.

Туке смотрит на нее, хочет спросить, занималась ли она когда-нибудь сексом с небожителем, но не спрашивает, не решается. Как-то раз, еще до встречи с Рени, желая купить немного синтетического псилоцибина, Туке спустился на нижние ярусы. Ад гудел и переваривал сам себя, словно гигантская пищевая система.

Люди торговали своими органами. Старик с искусственными легкими, которые были закреплены у него сзади в рюкзаке, хватал прохожих за руки, предлагая купить его глаза, почки, желудок. Он не признал в Туке жителя средних ярусов, не признал в нем даже мужчину.

– Могу продать свои гениталии! – кричал он, идя следом за ним. – Они хоть и старые, но еще работают. Дешево!

Чтобы отвязаться от него, Туке зашел в первый попавшийся на глаза бар.