Туркменка

Ты будешь ограничивать мужа в жирной пище, белом хлебе и черном пиве, и настаивать на фруктовых диетах.

– Я полагаю, все мы скоро будем настаивать на фруктовых диетах. Жрать-то нечего! Но ты растолстеешь, потому что все туркмены, занявшие положение, отпускают живот. Ты же у меня займешь положение?

– Это ты у меня займешь положение. Звездочка моя, я совсем в гору не пойду. У нас закон природы: кто в рост поднялся, тому голову с плеч. Здесь, если уж подниматься, то только в… Нет, звездочка моя, мы с тобой окрепнем и поедем за границу.

Он взял в одну руку поднос с фруктами, в другую – два фужера, полные коньяка, и вернулся к японской лежанке, широкой и низкой, почти равной полу.

– К просмотру готова, звездочка? Синема долгая, и я предлагаю прерывать ее приятными паузами.

– То есть твоя синема скучна?

Али не ответил. Он знал, что с Лейлой следует обращаться бережно, поддерживая в ней иллюзию, что она сама принимает решения.

Так полагал Али в те легкие дни.

Он соскучился по ней, их встречи на низкой лежанке редки. Не чаще раза в неделю она позволяет ему насладиться ею, и молодой мужской организм терзается голодом, дрожит в нетерпении. Али знает, что Лейла осознанно поддерживает в нем огонь, она умна, его лошадка, но будет приручена.

– А твои ребята смогут для меня кое-что узнать? – словно невзначай обратилась к жениху Лейла.

Он какое-то время сопротивлялся, ломался, но и она жеманилась. И желание поскорее устроиться рядом с любимой победило, тем более что выполнить ее просьбу ему ничего не стоило, а за обещание он ожидал немедленного вознаграждения. Тоже мне, нашла парижские тайны!

В огромном особняке семьи Яхьяевых под предлогом дня рождения жены хозяина собрались одни мужчины. Густые брови Яхьяева, разветвившиеся у висков, сходились в галочку над узкой переносицей.

– Что Ашот, решился?

– Да. Он въедет. Но ему нужны гарантии, – ответил один из гостей с русским лицом.

– Мне не нужна власть. Вы знаете, у меня язва. За Ашотом Запад, вот Даунли – его гарантия. За Ашота турки. За него узбеки. Все его хотят. – Ы обратил взгляд на другого гостя, по виду наманганца. – Ашот – политик, он – демократ, так говорят.