Туркменка

Теперь и без того переполненные тюремные камеры вздуются от напора измученных пористых тел, которые называются людьми и права которых он взялся защищать. Нет, защитить!

– Лейла, какое право для вас самое дорогое?

Девушка отшутилась бы, если бы сумела услышать в словах партнера малейший к тому повод. Но не услышала и решила обождать с ответом. Отчего-то ей показалось, что встречная потребность говорить о важном вот-вот сведет их обоих в ином, более тихом месте. Тогда она наградит его.

Вместо ответа туркменка прошептала на ухо Эгону, что из верных источников узнала: списки существуют, в них около десятка человек.

На каждого фигуранта уже посадили одного – двоих знакомых. Подкинули, как обычно, героин, теперь обрабатывают, готовят к признательным показаниям.

– Как вы узнали? – на всякий случай спросил Эгон, но девушка только ретиво вздернула плечиками. Хорошо, что Эгон держал руку на ее талии.

Ривс решился. Он рассказал о митинге, избежав, конечно, упоминаний об Ашоте.

Но Лейла отнеслась к рассказу совсем не так, как ожидал Ривс. Он надеялся найти союзницу, но девушка, напротив, высмеяла его за идеализм.

– Скажите правду, Эгон, о листовках вам поведал какой-нибудь Яхьяев? С выражением государственной важности на челе?

– Бред! С чего вы взяли? – вспыхнул Ривс.

– А с того, что у нас на площади людей даже голод не гонит. А голод, Эгон, не тетка! Три года назад здесь такой голод был, в Дашогузе люди мерли, и что? А вы меня хотите убедить, что туркмены из-за политики зад под палку поставят! Да они этих вельмож…

– Почему вы сердитесь? Я только что из города.

Город сегодня стоил танца. Даже танца с вами.

– Не это ли вы там нашли?

Девушка, не укрощая танца, извлекла из сумочки платок и вложила его в руку партнера. Ривс пожалел, что упрятал перед танцем очки в карман. Пижон. Приблизив к лицу платок, словно протирая глаза, он разглядел вложенный в него листок бумаги.

– Ходите, на нас смотрят.

Суньте в карман, это мой подарок. И немедленно поцелуйте меня в щечку! Я подарю вам еще один танец ближе к занавесу. А вы обеспечьте меня десертом. Хочу сладкое.

Ривс не оглядывался, но ощущал на себе взгляды, бросаемые со всех сторон. Он неловко вытер платочком лоб и опустил ценность в карман брюк. Бог мой, как он не любит, когда в передних карманах что-то лежит! Она рассмеялась.

– Сегодня вы лучший, Эгон. Сегодня вы просто лучший.