Туркменка

Это по левацкой молодости он обвинял западный компетентный, «ящичный» мир в холоде сердца, а по ходу взросления обвинял в этом и себя, наблюдая, как «успокаиваются» в гранитных руслах потоки его добрых позывов. Ривс политикой не занимался. Политикой в большом смысле. Народ, выходящий на улицы, профессионально интересовал его лишь тогда, когда власти принимались этот народ шинковать и давить, как заквашиваемую капусту. Наркотрафик же вообще не в компетенции Ривса. Но аресты, пытки – это его территория, и рассказчик пробудил в нем азарт охотничьего пса, берущего след.

Проверить информацию! В местных условиях сделать это иностранцу невозможно. Невозможно встретиться с родственниками, невозможно поговорить с адвокатами, невозможно, невозможно, смертельно опасно для людей. Даже снова искать встречи с Яхьяевым нельзя… Ривсу нравилось работать в этой стране! В этой паутине, где все всем родственники, где диссидент может столоваться к гэбэшником, зеленый новичок или чиновник с квадратно-гнездовым мозгом черта с два найдут подтверждение чему-либо или найдут подтверждение всему.

Тут надо уметь видеть и анализировать. И Эгону находить здесь ходы интересней и проще, чем в лондонах или варшавах, потому что в ночи тайны, как это ни парадоксально, все на самом деле знают обо всем. Природа не терпит пустоты. В том числе и пустоты бессловия.

Родственники тюремных охранников, зверей-следователей, конвоиров, санитаров, сокамерников заполняют паутиночками своих рассказов пустоту. Надо только знать, за какую ниточку дернуть и как, чтобы не навредить.

Это вам, господа, не запросы посылать в британский парламент! Объясните-ка мне, господа, отчего такого-то дня коллежскому асессору не была выплачена комиссия?! Знаете ли, сэр…

К Лейле, после того как состоялось их знакомство, Эгон обращался не впервые. Он успел по-своему проверить ее, а она – его. Лучшие рекомендации были им получены и от туркменского друга Яхьяева.

– Вы мне все-все рассказали? – спросила Лейла, когда Ривс поведал ей историю об арестах и пытках.

Ривс только брови вскинул. Они образовали русскую букву «Л».

– У вас на лбу линия судьбы, Эгон. Я по ней читаю, не удивляйтесь. В прошлых жизнях я бывала гадалкой.

Ривс удержался от того, чтобы выяснить, как же она догадалась, хотя непраздное любопытство терзало его. Ведь Ривс поделился с девушкой лишь частью того рассказа, который услышал от своего источника. Про акции он рассказывать не стал. Только про аресты.