День пришельца (сборник)

– Если уж так настаиваете… – поморщилась она, снова вздохнула и начала: – Было это годиков пять назад, а то и поболе. Повадился он с огорода Василия капусту воровать…

– Кто «он»?

– Да кто ж его знает? – пожала плечами Кузьминична. – Сам маленький, двух аршинов от земли не будет, зелёненький, с рожками, на жабу похож и на человечка також. И всё бы ничего – сколько он там капусты украдёт? – но он над Василием насмехаться стал. Рожи ему корчил, обидные слова выкрикивал… Тот ещё паскудник. Ужо Василий чего только ни делал! И с дубьём за ним по деревне гонялся, и капканы в огороде ставил, и дустом травил, да так перестарался, что его огородник месяц болел, за огородом не ухаживал… А этому зелёненькому хоть бы что.

Я приуныл. На быль это не было похоже, а было похоже на байку. Но прерывать не стал. Пусть бает, сам напросился.

– В деревне вначале над Василием посмеивались, а затем жалеть стали. Василий с лица спал, приболел, даже пить перестал, но всё никак не мог найти управу на зелёненького паскудника.

Так прошло месяца два. Василий совсем извёлся. И вот однажды поутру просыпается он оттого, что в огороде паскудник опять бедокурит, капусту рвёт и нехорошими словами Василия на чём свет костерит. Разгневался Василий, выскочил на крыльцо и увидел, как паскудник с кочаном капусты под мышкой ему рожи строит и обидно хихикает. И понял тогда Василий, что никак ему с насмешником не справиться. Постоял он, постоял на крыльце, махнул безнадёжно рукой и сказал в сердцах: «Чтоб ты сдох!»

Кузьминична тяжело вздохнула и замолчала.

Я наколол последнюю зелёно-синюю картофелину и отправил в рот.

– Спасибо, – сказал, – было очень вкусно.

– На здоровьице, Серёженька.

– И что дальше?

– Дальше десерт будет.

– Да нет, я спрашиваю, чем дело у Василия с зелёненьким паскудником закончилось?

– Ах, это… Да тем и закончилось.

– То есть как? – не понял я. Странные какие-то байки в деревне Бубякино – без концовки.

– А вот так, – пожала плечами Кузьминична.

 – Как Василий сказал, так и получилось. Он и сдох.

– Кто?! – опешил я.

– Кто-кто… Не Василий же… – Кузьминична встала из-за стола и принялась убирать грязную посуду. – Паскудник сдох. Не сходя с места.

– Ап! – только и сказал я, поперхнувшись последней картофелиной, и закашлялся. Смех пополам с кашлем разбирал так, что я не мог остановиться, пока Кузьминична не постучала по спине. Уела она меня, дальше некуда.