День пришельца (сборник)

Мало ли какие фамилии встречаются? Если конечно, это фамилии, а не прозвища. Наслышан, что с душевнобольными следует вести себя предельно вежливо.

– Говори, дед, – пробасил мальчишка.

– Не можете ли вы, Сергей Владимирович, оказать нам весьма незначительную услугу?

– Разве что незначительную, – осторожно согласился я, зная наперёд, о чём они будут просить.

– Весьма, весьма… – заулыбался старик Дитятькин.

– Нам бы в Мщеры съездить, – включился в разговор юный Кудесников. – Не могли бы вы нас подбросить?

– Вы находите, что эта услуга весьма незначительная? – аккуратно поинтересовался я.

От Бубякина до Мщер по прямой было пятнадцать километров. Но это по прямой, через лес и болота, а по разбитой лесной дороге – все пятьдесят. Учитывая скорость, которую можно позволить на дороге, изобилующей выбоинами и рытвинами, – пару часов утомительной езды в оба конца. Как минимум.

– А то! – экспрессивно заявил старик Дитятькин, будто у меня был не внедорожник, а вертолёт. – Раз – туда, два – обратно! И всех делов!

– Нам на барахолку надо, – уточнил басом молодой Кудесников.

– А к Василию обращаться не пробовали? – попытался я увильнуть.

– Если бы нам надо было деревья в лесу сшибать, – заявил Дитятькин, – обязательно бы обратились!

– Он же лыка не вяжет, – резонно пояснил Кудесников.

Со слов Кузьминичны Василий и в трезвом состоянии лыка вязать не умел. Правда, я его трезвым никогда не видел, и вряд ли доведётся.

– Уговорили, – перестал я сопротивляться. Весомых аргументов отказаться у меня не было.

С самого начала знал, что так и получится. «Нет худа без добра, – попытался себя утешить. – По крайней мере, воочию увижу, что собой представляет дрынобула».

– Вот и хорошо! Вот и ладненько! – потирая руки, вскочил из-за стола Дитятькин и поспешил к калитке. Кудесников отложил гаечный ключ, обстоятельно вытер замасленные руки ветошью и степенно последовал за ним.

– Идёмте, идёмте, – на ходу поторопил старик, семеня к гостинице. – Мы вас надолго не задержим. Раз – туда, и два – обратно!

Я вздохнул и зашагал следом.

Мне бы его оптимизм…

Мальчишка шёл сзади, и у меня создалось впечатление, что иду под конвоем. Руки зачесались, так захотелось гаркнуть, что сыт по горло бубякинским дурдомом и никуда никого не повезу, но я пересилил себя, не стал орать, а лишь почесал руки. Чесались они не только от желания послать всё и вся к чёрту.

– Это у вас от крапивы? – участливо поинтересовался молодой Кудесников.

– Да, – буркнул я.