Планета супербарона Кетсинга

 – У нас пройдет, наверное, пятнадцать дней, или тридцать шесть, или не знаю. Пятнадцать корабельных дней, и мы там, на орбите. Я имею в виду корабельные дни будут, как земные дни, соблюдая, так сказать, правило – считать по месту вылета. А на вашей планете и куда мы направляемся – другое время. Таки трудно вам это объяснить.

– Релятивистский эффект? – вспомнил научпоп Вок. – При больших скоростях время замедляется?

– Ой-вей, таки вы в курсе! – всплеснул сразу тремя щупальцами осьминог. – Или вы догадались?

– Тоже мне шпионы, – скривился Вок.

– Ну откуда же можно знать? – Спрут сложил щупальце кренделем, видимо выражая огорчение. – Последние книги были из вашего тысяча девятьсот первого года.

Вок захотел съехидничать про задержки в почтовой торговле у такой продвинутой цивилизации, но спохватился – только что ведь релятивизм обсуждали. Пока книги туда везли да пока спрут обратно на Землю добирался, больше века прошло.

Не получивший порции ехидства осьминог продолжил объяснения:

– В то ваше время таки не было ничего. Кроме книг, конечно, и тетрадок. Это сейчас – прилетаю и вижу-таки комплексную систему, флешки, жесткие диски, телевизор можно смотреть, совсем другой коленкор. А тогда почти все на бумаге. – Спрут вздохнул и продолжил: – Только книги были не очень подходящие. Художественная литература называется. Неправильно выбирали, что отправлять.

– Так вы теперь знатоки авторского вымысла? И не в курсе научных реалий?

– Таки почему? – возмутился осьминог. – Мы получили много и фантастики. Фантастику таки всегда с оглядкой на науку сочиняют.

– Не длинновата цепочка? Фантастика тысяча девятисотых про достижения и догадки тысяча восьмисотых. А научные книжки заказывать не пробовали?

Осьминог воспрянул:

– Конечно-конечно, но немного раньше. Из Москвы много книг получили, все научные. Того времени, разумеется, – взглянул на Вока и печально уточнил: – Нам их в тысяча шестьсот пятом году отправили.

Что же это был за год? Средневековье? Наука тогда, пожалуй, задачи посерьезней сегодняшних решала – про ангелов на острие иглы. До сих пор не решила. Что там еще было? Паду ли я стрелой сраженный? Нет, то раньше, до монголов. Бориску на царство? Ну, это лет тридцать назад или сорок. Стоп, Бориска – это ведь не про Ельцина, а про Годунова, конец тысяча пятисотых.