Малк. И когда ты её нашёл

На второе утро после Ночи, пока стоял в очереди на раздачу продуктов около одного из блокпостов, он стал свидетелем поимки перекинувшегося в человека демона. Натянувшая на себя человеческую кожу тварь переходила улицу – издали она была неотличима от какого-нибудь бродяги или изрядно подвыпившего работяги, – когда её сначала сбили вылетевшим из-за угла соседнего дома паромобилем, а потом разрядили почти в упор сразу несколько ружей. Демона это, правда, не убило, но сильно замедлило.

Так что когда он, выпустив из ладоней костяные клинки, ринулся кромсать обидчиков, маги к его рывку уже были готовы. И накрыли тварь сразу тремя заклинаниями – словно сотканной из золота сетью, градом огненных сгустков и похожей на кипящую зелёную смолу субстанцией.

Чтобы гарантированно уничтожить смертного человека, хватило бы чего-то одного, демон же после стольких ударов подыхал ещё почти пять минут. Бился на брусчатке, бессвязно вопил и всё норовил стряхнуть с себя чары с помощью уплотнившейся ауры.

И лишь артефактное копьё одного из жандармов, вонзившееся ему в сердце, поставило в этой борьбе жирную точку.

– Не, ещё одной подобной Ночи город не переживёт! Точно говорю, – сообщил Малку стоящий в той же очереди незнакомый андалорец. – Одно дело от десятка-другого низших тварей отбиваться да с отмороженными демонопоклонниками бодаться, и совсем другое – настоящую войну устраивать.

Не, не готов Андалор к такому…

– Говорят, что следующая Ночь будет через полтора года, может, через два… – вклинился в разговор другой сосед. – А за такое время можно не то что все разрушения восстановить, а пару новых флактурмов поставить!

– Флактурмов… Тут не башни строить надо, тут всю границу между мирами следует укреплять. Невзирая на силы и средства! А они всё в гуманизм и человеколюбие играют, с лоялистами, что предлагают демоническую магию изучать, воюют.

Тьфу! – даже не попытавшись приглушить голос, объявил говорливый андалорец.

И его слова явно нашли самое горячее одобрение у остальных горожан из очереди. Слишком велик был страх, порождённый Ночью, в сердцах и душах людей, чтобы они могли внимать голосу рассудка. А потому и те вещи, что в мирное время казались немыслимыми, теперь воспринимались совсем иначе.