Во имя потерянных душ

Лес рубят – щепки летят, так ведь?

От ситуации же с хищником даже не воняло, от неё смердело самой грязной политикой. Ошейник, чары, необычное поведение зверюги, да и сама её внешность, сильно смахивающая на боевую форму какого-нибудь собрата-оборотня – всё складывалось в неприглядную картину чужой подлости. Перенос породил несколько конкурирующих сил с враждебной идеологией, и визит двуногого сородича махайрода всего лишь первая ласточка в разгорающейся войне за будущее выживших людей. Но если раньше противоборствующим сторонам удавалось держаться в рамках «честного» боя, то теперь Церковь Последнего дня перешла границу дозволенного.

Взаимные нападения на патрули, охота на Меченых и акции по освобождению рабов не затрагивают обычных людей. Им нет дела до идейных разногласий, их интересует лишь собственная безопасность. Однако появление в Слободе цепного пса церковников, есть ни что иное, как попытка террора против мирных жителей. Если им удастся убрать те ростки надёжности и безопасности, олицетворением которых стала Башня, начнётся повальное бегство.

И как с этим бороться – непонятно.

Захар собирался задать данный вопрос Кардиналу, но в Башню группа вернулась поздно, а на следующий день открылся Совет Конклава. Стало не до приватных разговоров…

Надо сказать, что созданное Хмурым некое подобие ордена Меченых продолжало активно развиваться. Появлялись новые члены, проводилось обучение новичков, а более опытные Изменённые делились приёмами и боевыми техниками.

Разумеется, не всё было так уж гладко, имелись свои сложности, да и ледок недоверия между недавними соперниками в борьбе за выживание никуда не делся, но главное, запущенный однажды процесс не останавливался. Крепли связи, налаживались взаимоотношения между враждебными ранее группами. Да и утверждённый большинством Кодекс пришёлся по душе многим, особенно молодёжи. Основная его идея об избранности Меченых давала чувство уверенности в себе, привносила в жизнь некий высший смысл. Мысль, что ты не уродливое порождение Переноса, а Бессмертный, борец за будущее человечества, весьма воодушевляла. Прячущиеся же за туманом пафоса правила и нормы поведения уже сейчас играли роль законов.

Но было у Конклава и второе дно. То, что рядовыми членами воспринималось как единое сообщество, лидеры отрядов, вожаки банд и просто главы семей считали ареной для политической борьбы. Волшебное слово «власть» манило слишком многих.