Во имя потерянных душ

Артём достал из чехла бинокль и принялся изучать дальние подступы к старому корпусу. Что-то там ему не нравилось. Никак не желало проходить ощущение какой-то неправильности и неестественности. Словно он наблюдал… подделку.

Именно так! Вон там на стене должна быть тень от дерева, а то пятно копоти вокруг окна на втором этаже имеет какие-то чересчур правильные очертания. Мусорные кучи перед зданием и вовсе расставили как по линейке – одинакового размера и формы, на равном расстоянии друг от друга.

Да, господа дикари, у псифей тогда невидимость много лучше получалась!

Артём спрятал бинокль и сосредоточился, настраиваясь на новое видение.

Обычный Взгляд Изнанки так далеко не работал, требовалось нечто более глубокое и серьёзное. Глаза немедленно заломило, но это была достойная плата за способность смотреть сквозь иллюзии. Особенно в такие моменты как сейчас.

Цвета и краски моментально поблекли, предметы потеряли свои очертания, и лишь площадка перед старым корпусом словно попала под лучи гигантского прожектора.

Потрясающая чёткость и ясность, всё видно как на ладони!

Губы Артёма тронула улыбка – он, наконец, увидел аборигенов.

У костра в центре площадки хлопотали двое татуированных воинов, что-то помешивая в котле. Поодаль в тени кустов расселись ещё четверо дикарей с дротиками и копьями, у одного на коленях лежал деревянный меч с костяными и каменными вставками. Однако Артёма интересовал шаман. Тот хлопотал около туши местной разновидности оленя. Вырезал на коже непонятные значки и фигуры, водил над ними жезлом и что-то напевал.

Рядом лежало несколько свёртков, прикрытых окровавленной тряпкой.

Как ни странно, но колдун у туземцев был из пигмеев. Удивительно низкорослый и слабый на вид даже для своего племени, он явно держал воинов в железном кулаке. Во всяком случае, когда шаман что-то сказал меченосцу, тот ринулся выполнять его распоряжение едва ли не бегом. Очень нехороший признак! Тот, кого боятся дикари, достоин уважения.

Но тем лучше для Артёма.

Чем сильнее шаман, тем больше секретов ему известно. Главное, взять его живым, а уж задавать вопросы Лазовский научился.

Испытывая нешуточное возбуждение, он скатился с крыши и по собственным следам вернулся к отряду.

Там всё оставалось по-прежнему. Мишка и Володя с фатализмом ветеранов устроились подремать в тени мутировавшей малины, а Сергей с Катериной о чём-то едва слышно перешёптывались, впрочем, не забывая поглядывать по сторонам.