Ученик своего учителя. Родная гавань

 – Готово! Отныне можешь снова считать себя полностью самостоятельным человеком, свободным от каких бы то ни было поползновений на разум…

Малк бы добавил к этому что-нибудь ещё, что-нибудь подчёркивающее серьёзность проделанной им операции, но тут он заметил, что приятель лежит без сознания, и, помянув Йорроха, принялся спешно накладывать на него «лечилки». Кажется, о том, что процесс освобождения протекал далеко не столько безболезненно, как можно было бы подумать, Калакар не врал.

– Палач! – стало первым словом, которое выдохнул торговец, придя в сознание.

 – Убийца! Жрец Кетота!!! – Потом, видимо, понял, что по крайней мере часть сказанного является правдой, добавил: – Тебя бы на моё место!

– Ты всегда мог отказаться. Я предлагал, – усмехнулся Малк.

И хотя тут он здорово лукавил – не в его интересах было оставлять лазейку для Тонкого – признаваться в этом Калакару не стоило.

– Отказаться и снова стать куклой в руках чокнутого мага-менталиста?! – вытаращился Тиль без всякой рисовки.

 – А иди-ка ты с такими советами знаешь куда…

– Ну тогда и не возмущайся, – поддел его Малк, а потом уже серьёзно спросил: – Кстати, ничего необычного в конце нашего ритуала не было? Видений, слуховых галлюцинаций, ещё чего-нибудь странного…

– Вот пока ты не спросил, как-то на сей счёт даже не думал. Теперь же вдруг вспомнил. Было! – Через лоб Тиля пролегла глубокая морщина, и он принялся задумчиво тереть подбородок.

Возникла пауза, в течение которой Малк весь аж подобрался, как перед прыжком.

Он ждал чего угодно. Послания – огненными буквами на чёрном фоне – с требованием явиться туда-то и туда-то, чтобы сдать Перо и сведения о носителях императорской Родословной. Картинки с видом на подземный каземат, где на гнилой соломе лежат его родственники. Просто символического меча Архонта с капающей с лезвия кровью… Но никак не того, что Тиль вдруг заржёт и объявит:

– Бордель я видел, самый лучший в Борее. И ждущих меня там прекрасных телом чаровниц!

– Вот ты гад! А я ведь купился… – скривился Малк и, отвернувшись, принялся собирать задействованный в обряде реквизит.

– Ха! Считай это местью за всё мной пережитое, – осклабился Тиль. Однако уже через мгновение он перестал улыбаться и уже иным тоном сказал: – А вообще… Малк, никогда не думал, что когда-нибудь по своей воле это скажу, но… я твой должник. И дело тут даже не в вызволении из рабства и не в возвращении домой, а… ты вернул мне самого себя.