Успеть до зимы. История дриады

Прямо сейчас маленький славный комочек с аппетитом сосал мамину грудь, сжимал кулачки и под монотонное младенческое чавканье засыпал беззаботным сном.

Берт.

Фиона назвала сына Берт, что означает «белый». Его кожа действительно была молочно-белой и не меняла цвет, согласно сезону. Маленький белокурый Берт оказался для Фионы подарком судьбы. Мечтой, хоть и временной. Счастливым лучом света в беспросветной темени.

Отца Берта Фиона запомнила, хоть и не слишком хорошо.

Приезжий. Моряк из дальних земель. Путешественник-авантюрист, нашедший временное пристанище на большой земле, а заодно и досуг в лице экзотической дриады.

Сносный. Даже привлекательный. И, самое главное, не имевший планов надолго задерживаться в фиониных краях.

Так делали все её сёстры. В благополучный для зачатия день выбирали отцов среди иноземцев, – желательно в хмельном забытьи, – соблазняли будущих папаш и исчезали безвозвратно. Превращались в туманное воспоминание.

Зачать другим путём Фиона опасалась – дриад ненавидели.

С ними заключали сделки, платили им за шпионаж, убийства, похищения. И ненавидели.

Теперь ещё и истребляли.

Малыш Берт тем временем шумно вздохнул, пожевал губами, выпустил изо рта сосок и сладко засопел в маминых объятиях. А наёмница посмотрела с тоской на крыльцо дома, того самого, где из трубы тянулся дым. На новое жилище, что выбрала для своего ребёнка.

И так безотрадно ей стало. Так горестно. Тяжело давался каждый вдох, как будто грудь сдавило огромным неподъёмным камнем.

Или стянули железными цепями.

Фиона провела ладонью по пухленькой щёчке, прижалась лбом к маленькому лобику, вдохнула сладкий молочный аромат.

Запах её сына.

Её мальчика.

Дриада пообещала себе навещать его. Каждый раз после заданий возвращаться и украдкой наблюдать за этим домом. Оберегать, выбранную для сына семью. Говорить Берту о своей безграничной любви. Говорить в пустоту. Шёпотом. Чтобы ветер подхватывал фионины слова, мелко просеивал и уносил далеко за окраину.

Но, может, однажды хотя бы на миг её мальчик почувствует родной материнский поцелуй.

Воздушный. Невесомый. Может коснётся сыновьего уха обрывок её ласкового слова. Может хоть раз она приснится, явится ему во снах. Его мама.

Пусть так. Хотя бы так. По крайней мере, её малыш будет жив, вырастет в обычной человеческой семье, а когда придёт время – у него появятся собственные дети.

Возможно, однажды Фиона откроет ему тайну, предстанет перед ним, поведает свою историю.