Успеть до зимы. История дриады

Будут неудобства, будут лишения, будут обстоятельства, унижающие твою или мою гордость. Но либо мы их выполним, либо отправимся на тот свет. Так что, Тициан Инглорион, ты готов?

– Готов, – глухо ответил эльф, со всем смирением принимая её правоту, – И зови меня просто Тициан.

– Как пожелаешь, – дриада склонилась в почтительном поклоне, – Тогда ждём рассвета, Тициан. Скоро выдвигаемся в путь.

Глава 7

Тициан с наслаждением разминал запястья. Браслетов больше не было, вульгарной краски на физиономии – тоже.

Наконец-то эльф был одет и обут, рыжие волосы скрывались под капюшоном, а на лицо повязали тёмный платок. Выглядел Тициан натурально как шпион – разве что глаза оставались неприкрыты плотным одеянием.

Прямо сейчас полуэльф бодро шагал на конюшню в надежде прикупить скакуна. На деньги дриады, разумеется.

Фиона опасалась лишних глаз и ушей, лошадь выбирать не умела, так что Тициан со всей ответственностью вызвался помогать в этом нелёгком деле.

Ранним утром город почти опустел – для дроу наступало время сна.

Ночью жизнь в Вольмонде била ключом, город оживал, пробуждался и цвёл всем своим буйным цветом. Утром тёмные эльфы предпочитали прятаться в жилищах и отдаваться во власть сновидений. Дроу боялись солнца – жгучий диск представлял собой смертельную опасность для серокожих эльфов. В отличие от соседнего Тхаэля, вольмондцы не прятались под землёй, не рыли тоннелей, не обитали в горах – королевство защищала голубая магическая дымка. Под действием колдовства солнечные лучи преломлялись, рассеивались и теряли свои смертоносные свойства.

Дымка простиралась далеко, накрывала все мелкие города, поселения и саму столицу. В родном королевстве вольмондцы имели надёжную защиту от опасного всепожирающего солнца.

Хозяйку конюшни, рослую серокожую женщину-дроу, Тициан, похоже, разбудил. Зазвонил в колокол, поднял шум на всю округу и ворчливая дроуша нехотя выползла из своей берлоги.

– Что надо? – проскрипела эльфийка.

– Хозяйка велела купить скакуна. Выносливого, не строптивого, – Тициан изображал из себя покорного мужчину, как было принято в этих краях, – Велела сейчас, иначе накажет.

– Накажет, – зевнула эльфийка, – На жалость мне давишь, стервец. Ладно, пойдём покажу, что есть. Порадуешь госпожу.

Тициану поверили и он радовался маленькой победе. Ликовал в душе.

Изображать из себя покорного оказалось не так уж и трудно. Отчасти даже забавно.