Драконы Корнуолла. Принеси мне шкуру любимого тирана – 2

Он знает? А кому еще известно?! Паника закралась в душу, как же страшно!

И что он теперь сделает, продаст меня королю? Какой от меня теперь прок, если я не наследница клана, не даррийка, не… жена?..

А фарриец, стоявший в темноте, вышел на свет медленно, как почуявший слабость добычи зверь. Он продолжал наступать, нещадно нанося удар за ударом.

– Тебя схватят как чудную зверушку из другого мира, посадят в клетку как диковинное чудо. Мужчины захотят тебя попробовать, и думаю, ты придешься им по вкусу. Уверен, даже король от тебя не откажется, а когда они наиграются, выбросят как использованную вещь.

Но не сразу, предварительно попытаются выжать все что можно, ведь не каждый раз к нам попадают живые люди с той стороны. Обычно их находят в виде окоченевших трупов возле холодных камней. Но тебе не стоит волноваться, просто так тебе не дадут умереть, не получив предварительно максимальную пользу. Храмовники вскроют тебя как черепаху, чтобы посмотреть, что у тебя внутри. Кровь такая же красная, как и у всех? Или ты отличаешься от нас? Этих лицемеров всегда интересовало, как все устроено.

Я уже не стояла, а сидела на кровати, меня мутило от страха.

– Если ты каким-то чудом выживешь после их извращенных экспериментов, то тебя, скорее всего, бросят обратно, и по ту сторону холодных камней окажется только твой остывший труп! Ты этой участи хочешь? Тогда что лучше, пойти по рукам или принадлежать одному?

Конечно, я пыталась сопротивляться. Не Дрейку Дайеру, а всему этому проклятому миру, где правят коварные, жестокие, получающие все что хотят, драконьеры и их огнедышащие ящеры.

Но фарриец легко перехватил мои руки, и только пару ударов, на которые драконьер не обратил внимания, я и успела нанести.

Схватив мои запястья, фарриец вздернул мои руки высоко вверх, так, что я вся вытянулась в струнку, от чего последний лоскуток ткани, прикрывавший мою наготу, задрался до подбородка, выставив оголенные прелести на всеобщее обозрение.

Драконьер жадно прикоснулся своими губами к обнаженным выпуклостям.

Я не сомневалась, что именно их он все это время прожигал взглядом.

– Так кем ты хочешь быть – свободной женой или пленницей? – у меня не было выбора, кроме как еле слышно шепнуть.

– Женой… – глотая слезы и ненавидя себя за слабость. Сказать было легче, чем переломить себя и подчиниться тому решению, к которому сама же и пришла.

А после фарриец стал клонить меня назад, прижимая к покрывалу, получая удовольствие от моего сопротивления.