Драконы Корнуолла. Принеси мне шкуру любимого тирана

 – Оруженосец, ко мне! Принеси панцирь, а этого, – драконьер кивнул головой на гиганта, – в расход, чтобы под ногами не путался. Он последний из шайки Вульфа. Шкуроверт, я так понимаю? – Мужчина презрительно посмотрел на Бьерна. Великан только извиняюще улыбнулся, подтверждая, что фарриец прав.

Всем все было понятно, только я не врубалась в суть, сидела на земле и хлопала глазами.

– Храмовник! Организуй! Противно руки пачкать.

– Будет исполнено! – Сильно не понравившийся мне колючка стоял, засунув руки в рукава балахона.

Его рожа и до этого была противной, а теперь вовсе стала отвратительна: глаза загорелись неистовым огнем фанатизма. А когда он заговорил, я поняла, что он и вовсе двинутый на почве религии. – Не будет ереси в нашей земле! Вы, смешавшие кровь со зверьми, – костер будет вам наградой за безбожие! Сила должна принадлежать только лордам – всадникам драконов, истинным повелителям. В новом мире нет места созданиям дьявола: дриадам, ведьмам, колдунам и перевертышам.

Запоздало до меня дошло, что хламида на дрище – это подобие сутаны, а сам он, по-видимому, истощен постом и верой.

Отсюда нездоровый цвет кожи и выражение лица, как будто служитель религии съел лимон, запивая его уксусом.

– А что со смазливым сопляком? – спросил кисломордый храмовник. – Может, его на юг, продать, ну – в качестве мальчика для согревания постели?

– Много возни, прибыли грош, я не буду поднимать на крыло дракона ради одного сопляка. К тому же мы не занимаемся работорговлей. Или они, – драконий всадник кивнул головой на крестьян, те вздрогнули и пали ниц, – становятся под наши знамена и честно трудятся, или лягут в землю.

Развернувшись, фарриец пошел прочь, а к нам уже вели пыхающего огнем дракона.

Бьерн рванулся в своих путах.

– Право жизни! – заревел он. Веревки, оплетающие гиганта, трещали, грозя лопнуть. Воины шарахнулись от мужчины врассыпную. – Право!

– Правом жизни пользуются только язычники! – отрезал служитель церкви. – Для вас, неверных, есть только очищающий душу драконий огонь!

– Пощадите хотя бы мальчишку! – орал гигант Мак Мах.

 – Если выиграет, возьмите его к себе в оруженосцы! У каждого мужчины есть право последней битвы!

– А что, даррийский выродок уже успел стать мужчиной? – оборачиваясь к Мак Маху, насмешливо спросил черноволосый фарриец. – Хочет спасти свою жизнь, защитив мечом? Пусть покажет, чего стоит.

Воины захохотали, грозные и грязные, в драконьей копоти и не стиранной, пропахшей крепким мужским потом одежде.