Драконы Корнуолла. Принеси мне шкуру любимого тирана

Лицо Бьерна было одной сплошной кровавой маской. Глаза заплыли, губы неестественно раздулись, но слуга стоически скалился натянутой клыкастой лыбой.

Скорчив гримасу, я зарыдала от бессилия, я была не в состоянии помочь даже себе, не то что свои людям.

– Ну что ты… Что? После полнолуния все пройдет… Разочек обернусь, и следа не останется. – А я продолжала реветь и не могла остановиться.

Все то время, пока я не уснула, широкая ладонь гладила меня по голове.

***

На рассвете я проснулась от скользкой розовой ленты, лежащей поперек меня.

Через равные промежутки времени мое лицо обдавало смрадным дыханием. Из широко раскрытой драконьей пасти на солому натекла слюна.

Отлепляясь от стога, я чувствовала себя еще более грязной, чем от прикосновений потных лап фаррийца.

Пошатываясь, я встала, сползла на землю и пошла к выходу, дракон тоже проснулся и поплелся за мной.

За воротами загона было раннее утро, солнце еще не встало, но лагерь драконьеров уже просыпался. В предрассветном тумане подобно зомби шатались восставшие наездники, выползали из стойл драконы всех цветов, размеров и расцветок.

Где-то за моей спиной в загоне, зарывшись в стог сена, храпел Бьерн. Черный дракон шумно хлебал из поилки рядом с входом.

На меня сонную и взъерошенную никто не обращал внимания.

В лагере догорали костры, смердело дымом и сгоревшей едой. Окончательно гася огонь, сонные наездники мочились прямо в угли.

Большинство драконьеров спало на соломе со своими ящерами, так что я не совершила большого преступления, оставшись с драконом.

У соседнего загона два драконьера с явного похмелья, скинув тартаны и оголившись до того в чем мать родила, обмывались прямо в одной и стоявших в ряд поилок. Залезая туда с головой, отфыркиваясь, стараясь избавиться от перегара, полоскали рот и сплевывали туда же.

«И оттуда мой ящер пил? – меня передернуло от отвращения. – Фу-у!»

Я и мой черный красавец заслуживаем большего, чем грязная лужа с мутной водицей.

Закрыв глаза, я представила себе чистые горные пики, прозрачный ручей. Вот бы улететь туда.

Прямо передо мной на землю легла огромная чешуйчатая лапа ладонью вверх.

Я без слов поняла, что это приглашение. Желание чистой горной воды стало невыносимо острым. Поколебавшись всего секунду, я осторожно ступила на лапу. Когти сомкнулись над головой. Бесшумный взмах крыльев, и мы заскользили над лагерем, разгоняя туман, быстро набрали высоту и скрылись над облаками.