Кровавый блюз

Беловолосый одет, как франт, сразу видно: хозяин жизни, состоявшийся мужчина в летах и самом соку. Добившийся всего того, чего только можно достичь, и прожигающий остаток своей бережно поддерживаемой зрелости.

Двери закрылись за белым и черным вампирами.

Скорчив рожу, я показала им вслед язык.

Развлекаться пошли. Будут пить шампанское с кровью до полуночи, нюхать гемоглобиновый порошок и танцевать под громкую музыку. Топать своими ножищами так, что стекла и люстры будут трястись, пока не протопают себе дыры в подошвах лакированных туфлей.

А после трех часов разбредутся по укромным местам, и эта дорого одетая, накрашенная блондиночка разрешит этому лощеному уроду укусить себя в шейку, и может, даже не один раз.

После шоферы подберут своих невменяемых гуляк, погрузят в дорогое авто и повезут отсыпаться в их сверкающие тонированным стеклом небоскребы. Чтобы к полдню господа проснулись с жестокой головной болью и похмельем, а к вечеру все начали по новой.

Стеклянные двери, выпустив на улицу хозяев жизни и ритмичные басы джаза, захлопнулись, отрезав тепло и веселье.

Я осталась стоять в холоде упавшей на город ночи, освещенная только светом рекламных огней и витрин дорогих магазинов.

Темнота, сырость, холод, пробирающий до костей. Я вздрогнула и поежилась. Осень, что тут скажешь. Скоро пойдет снег.

Денег нет и теплой одежды тоже. Надо раздобыть и то, и другое для всех членов банды.

Над головой защелкало, сработали чары, полыхнуло, мой фонарь загорелся мягким светом.

Я провожала дорожку вспыхивающих огней, они, зажигаясь один за другим, бежали вниз по улице, уходили куда-то вдаль к побережью, к далекому морю.

Сразу стало ярко, празднично, но, увы, не тепло.

Ну, когда же? Сколько мне еще тут торчать? Проулок между банком и соседним небоскребом все так же был пуст и безжизнен. Я почесала замерзающую под тонкими черными джунсами ногу. Ляхи начинали неметь от сырости, синтетические джунсы, свистнутые в магазине в нижнем городе, почти не грели.

Вскоре по коже стали бегать мерзлые мурашки, еще час, и я превращусь в эскимо на палочке.

К тротуару, посверкивая сигнальными огнями, подъехала полицейская машина, из нее с кряхтеньем вылез толстозадый коп. Улыбчивый весельчак с двумя подбородками и губой, испачканной чем-то белым.

Ну вот, проблемы. Небось, эти богачи нажаловались и вызвали. Для меня, воровки, попасть в полицейский участок – прямой билет на вылет из дела.