Двойственные души

– Что желают заката сестренки?

– Мы не… Это моя дочка! – поспешила исправить его я.

Саймон изобразил неподдельное изумление, взметнув рыжие брови высоко вверх.

– Что правда? Вы меня разыгрываете! Неужели существуют на свете такие молодые, красивые мамы?

– Похоже на то, – ответила я той же фразой, что и минуту назад.

Агнес хихикнула. И я была безмерно благодарна Саймону за то, что он сумел поднять ей настроение.

– Ну вот! Вы, наконец, улыбнулись!

Вначале я подумала, что Саймон говорит об Агнес, и только потом за собой заметила, что сама сидела с грустной улыбкой.

– У Вас точно все хорошо?

– Да, да, все хорошо…

Все хорошо…

«Только я своей глупостью спугнула покупателя, а это значит, что мы застрянем в Брауне на неопределенное количество времени», – думала я.

У меня все было хорошо…

– А как дела у нашей маленькой Принцессы? – обратился Саймон к Агнес. – Вы уже придумали, что хотели бы заказать, Ваше Высочество?

Агнес застенчиво опустила голову.

– Что ты будешь, солнышко?

Я взяла «Меню» и быстрым взглядом пробежалась по списку предложенных блюд.

Сегодня никакой готовки! Мне нужен выходной от кухни.

– Я хочу блинчики! – определилась Агнес.

– Одну порцию блинчиков, пожалуйста, и капучино, – продиктовала я заказ.

Саймон чиркнул что-то в блокноте, затем, вернув дежурную улыбку, уточнил:

– Блинчики с каким джемом Вы желаете, мисс?

– С клубничным, пожалуйста, – ответила я за Агнес.

– И одно капучино? – Да.

– Со сливками?

– Да, пожалуйста.

– Хорошо. Значит, одну порцию блинчиков с клубничным джемом для маленькой Принцессы и одно капучино со сливками для Леди, – задорным тоном прочитал он с блокнота заказ.

– Большое спасибо.

Саймон шутливо отвесил поклон и удалился.

– Он веселый! – прошептала мне на ухо Агнес.

– Что ж, это так, – согласилась я.

Я была рада, что она отвлеклась от своего воображаемого друга и, наконец, смотрела на реальный мир.

Через запотевшее стекло закрытой веранды Агнес принялась разглядывать силуэты редких прохожих с разноцветными шапками-зонтиками в руках.

– Один черный зонтик, один красный зонтик, второй чёрный зонтик…

Я подхватила ее игру, принявшись считать вместе с ней.

Но мысли мои ускользали далеко под лёд разящих холодом глаз. Резкие очертания мужского лица въелись в память.

От Дэниела, как от глотка сухого вина, оставалось долгое горькое послевкусие. Оно не успело вскружить голову, но заведомо подталкивало к продолжению.