Плен и свобода

Чувство нереальности усилилось и сгустилось вокруг нее. В шуме и помехах, идущих из динамика, Баст почудился тихий шепот. Она обернулась, за ее спиной медленно вырастал черный прямоугольник пустоты.

Баст выпустила из рук полы скафандра, он с тихим «вуф-ф…» упал к ее ногам. Переступив через него, она медленно, загипнотизированной походкой двинулась к черному прямоугольнику.

* * *

Глаза смотрели в пустоту и не видели. Ее легкие хотели набрать в себя воздуха, но не могли, стиснутые жутким страхом. Нет, она не боялась смерти, не боялась того, что она в течение, какого-то времени может задыхаться и мозг будет в сознании понимать и чувствовать боль и агонию.

Она боялась жизни, а точнее, возвращения к ней: несколько раз ее тело восстанавливали в Лабораториях Роз, затрачивая при этом колоссальное количество энергии. И с помощью ужасных машин, которые работали по неизвестным для ныне живущих, законам и правилам, пытались притянуть и привязать душу к чуждому, вновь созданному телу. А самое страшное – это те семь минут ужаса и воспоминаний о своей смерти и о своем небытие.

Полном одиночестве и чувстве отсутствия себя, потери и растворении личности в черном и безмолвном «НИЧТО».

Потом эти чувства исчезают, растворяются в памяти, вытесняются новыми воспоминаниями новой жизни, начинающими записываться в мозг.

Только каждую ночь, когда она закрывала глаза, ей снилась алкающая пустота. Как будто из открытого черного проема двери ее звал тихий, ласковый, вкрадчивый голос. Он уговаривал, шептал и ласкал ее.

Он «хотел» чтобы она присоединилась, влилась и растворилась в этом бесконечно черном дверном проеме и стала частью небытия. Этот тихий, многоголосый, неразборчивый шепот заставлял впадать в ступор, полную неподвижность, вызванную диким страхом и ужасом, которого она не испытывала никогда в жизни. И тем не менее она хотела шагнуть в этот дверной проем, и лишь пригвоздивший ее ноги к полу смертельный страх не давал сделать шаг. Каждую ночь она стояла перед антрацитово-черным прямоугольником и смертельно боялась.

Многие, кто знал Баст, считали, что она безумно самоуверенна и лишена всякого воображения, никогда не думает о поступках и бездумно, слепо бросается в гущу любых опасностей, даже если «попахивает жареным». Все считали, что она просто-напросто не может испытывать страха, в их глазах ни что не могло ее испугать: ни дикие звери, ни жаждущие ее смерти недруги, ни извращенно-гениальные планы коварных врагов.