Злата и хозяин змеиной горы

– Так это… – запыхавшись, пытались найти причину воры-рецидивисты. – Камень, сокровищница!

– Мы тебя без помощи оставить не можем! – Куст и статуя бодро трусили следом за злодеем, теряя листья и куски грязи. – Ты, девица, не бойся! С нами не пропадешь.

Я уже в этом не сомневалась. Не пропаду, а попаду – в неприятности!

– А зевать не будешь, еще что-нибудь и приобретешь! – добавила лисица, на бегу счесывая с хвоста куски грязи гребешком неизвестного происхождения. По виду гребень мужской, с черепами, костями и змеюками.

Приобрету? Если только геморрой и проблемы!

И надо было так вляпаться? Что за мир? Куда ни плюнь – злодеи, воры, клептоманы, маньяки и маньячки! И я посреди всего этого!

Ладонь змея ласково погладила меня по пятой точке, так вор ласкает нечестно приобретенное добро.

«А пускай этого клептомана воры чистят, – внезапно решила я, очень обозленная бесцеремонностью злодея. – Хоть какая-то маленькая месть».

Чую, лисиц не только камень перемещений в сокровищнице интересует, но и сами сокровища, а я – как бесплатный билетик на вход. И ведь слова поперек не скажешь, проблем больше будет!

Ну что за мир? Здесь все и каждый друг друга используют!

А гада этого, златолюбивого… – я, подперев щеку, скосила глаза на бодро вышагивающего Горыныча, – мы перевоспитаем! Враз злато-серебро любить перестанет! Более того, клептомана нашего от одного упоминания драгметаллов тошнить и мутить будет.

Хотя приходится признать, без лисиц с их изворотливостью лежать мне сейчас кучкой пепла.

Я тяжко вздохнула, практически как больная корова.

– Не волнуйся, Злата, мы все продумали! – утешила лиса, подмигнув смешливым глазом. Этого-то я и опасалась. Я повторно обреченно вздохнула. Меня начинала нервировать активность рыжих рецидивистов. Или они сами «золотухой» страдают? В скрытой форме.

Скучать пришлось недолго, зато нервно. Злодей спешил припрятать добытую драгоценность, то есть меня, в своем царстве, а потому сокращал путь через змей-камни.

Такие огромные столбы из змеевика, торчавшие из земли то тут, то там. Поросшие мхом, травой, плющом и загаженные лесным зверьем, а с другой стороны у этих камней тень чернильная. Звери и птицы даже ходить с той стороны боялись, не то что стоять возле, по кругу каменюку и его тень обходили.

В эту тьму и нырял, как в омут, Змей Горыныч.