Злата и хозяин змеиной горы

Рубаху, сарафан еще можно было терпеть, несмотря на полное отсутствие нижнего белья, но вот кокошник немилосердно возвышался надо мной.

Лису не волновало, что я выгляжу комично, она прямо-таки наглядеться на меня не могла и откровенно любовалась, заплетая мои волосы в одну длинную косу. Рыжая-бесстыжая разве что только не лопалась от гордости за мой внешний вид.

Я же не была столь оптимистично настроена. А ну как я не понравлюсь злодею? Нет, меня, конечно, не сильно волновало его мнение, но все же. Уже зная крутой нрав Горыныча, я начинала беспокоиться заранее.

Но взглянув на свое отражение, я облегченно выдохнула и поправила завалившийся на сторону кокошник. Не так уж и плохо. Яркий, словно неоновый, ультрафиолетовый сарафан с вышивкой, выбеленная до синевы рубаха, а на ногах мягкие черевички. А вышивка? Закачаешься, в нашем мире такого не делают! Если бы не свободно гуляющие ветры под подолом, можно было бы гордиться таким нарядом.

А дальше проще. Я почувствовала себя наглее и увереннее. За чем я сюда пришла? Правильно, за рубахой!

Подскочив к веревке, я попыталась добыть затребованное злодеем.

Схватила сначала одну, но потом некая гадостно-вредная черточка моего характера увидела висящую рядом рубаху с яркой, аляповатой вышивкой вырви глаз. И с веревки сняла именно ее.

– Куды потыщщила, окаянная?! – рявкнули мне вслед.

– Я тебе не окаянная! – огрызнулась я, боясь, что отнимут добытое. – Я теперь почетная домомучительница! – рявкнула в ответ присевшему на копыта от такой наглости черту.

 – И подняла вверх связку ключей, как знак своей власти.

Кричавший на меня анчутка с испугу нырнул в чан со стиркой.

В бездонном подвале воцарилась гнетущая тишина.

– Это перестирать! Это выжать лучше, а это на тряпки или перекрасить, все равно не отстирается! – рявкнула я, лишь бы чем-нибудь заглушить это напряженное безмолвие. – И воды мне, да погорячее в покои змея! Хозяин ваш вернулся! – обрадовала я нечисть. Это сообщение возымело дивный эффект, сонная до этого прачечная загудела, как улей.

Схватив чистую рубаху с вышивкой побольше и поярче, я в ужасе от содеянного побежала наверх.

А за мной уже летели вереницы кикимор с коромыслами и полными ведрами воды. Каждая с носом-прищепкой и торчащими космами, все одинаковые, будто клонированные. Увидев такое дело, я припустила еще быстрее: впервые встречаю столь активно скачущую нечисть. В моем мире такое только в детских книжках и водилось, боязно все-таки спиной к ним поворачиваться.